А я разве понимаю там что. Все тебя ждала. Знала, что ты ему спину всегда прикроешь.
— Накормишь? — Генерал направился в правое крыло, но остановился.
— Уже на кухне собирают для тебя ужин. Да чтобы я зятя любимого голодным оставила...
Вегарт просиял и направился в кабинет...
... Удобно разместившись в широком кресле, генерал тяжело вздохнул. Столько лет прошло, а хозяйственником, в отличие от своего брата Дьярви, он был никудышным. Но у него была любимая умница-разумница жена, которая всегда знала, что и как делать и как поступать.
— Нужно было, родная, тебя с собой брать, — простонал он, поднимая кипу отчетов. В основном они касались снабжения. Эти каракули он сразу убирал в сторону. За пару дней с голоду никто не помрет. Осень еще, а он хорошо помнил, какой обоз отправлял сюда в конце лета. Так что...
Ему на глаза попался еще один отчет. Вчитавшись, Вегарт сел ровнее. И тут же, макнув перо в чернильницу, письменно приказал отправить в дальнюю деревню, к востоку отсюда, группу лекарей и трав лечебных в нужном количестве.
После положил перед собой как особо важную бумагу.
Принялся изучать отчеты дальше.
В комнату тихо вошла Амма с подносом.
— Суп теплый с дороги похлебай, зятек, и пирожки с мясом съешь. Руни сейчас нет, готовить не для кого, — в ее голосе проскользнула тоска. — Привел бы он уже орину свою, дом детишками наполнил. А то вон махину какую отстроил, а по этажам ветер гуляет и тишина замогильная.
— Ты жалуешься, моя старушка? — Вегарт приподнял бровь.
— Так не молодею, родной, а хочется на кровинушек мальчика своего посмотреть.
Страшно помирать, зная, что он все еще один.
— Ой, Амма, ну положим, про помирать я посмеялся, а что до орины... Так молоды еще. Я в его возрасте только головы и рубил, и даже истинную толком и не искал.
— Не дури голову, еще как искал. И маялся...
— Ладно, допустим, — Вегарт улыбнулся, — но Руни наш-то уже все нашел. Приведет домой сноху тебе, и начнете в паре пирожки лепить, — усмехнувшись, генерал поднял ложку, но остановился.
Его взгляд упал на еще один лист бумаги.
Подняв его, он вчитался. Нахмурился.
— Язык мой, конечно, — процедил он сквозь зубы. — Накаркал!
— Что? — спохватилась Амма.
— Пока ничего, — он все же принялся есть. — Этого знаешь? — Он показал теще имя того, кто писал донесение.
— Да, один из тех, кто по правую руку от Руни ходит.
— Вели его ко мне сейчас же доставить, — прожевывая, попросил он.
Пожилая ведьма кивнула и заспешила на выход.
— Куницы...
