Мне стало совсем неуютно. Казалось, этот перевертыш в душу заглядывает, воспламеняя ее своими необычными зелеными глазами, от которых бросало в дрожь."
"— Я не высокородная, — проворчала недовольно.
Одна ложь порождала следующую. И мне вдруг почудилось — еще несколько вопросов, и я просто увязну в ней по самое горло.
— Да нет, Касси, на простую деревенскую девушку ты ну никак не похожа. Нет. Те бы уже деловито вещички мертвых псов пересматривали и со мной за жизнь свою торговались. А ты зайчиком свернулась и потеряно ресничками хлопаешь.
Так кто же ты?
Сев ровнее, я невольно стягивала на себе полы куртки, пытаясь спрятаться под ними. Как-то не понравилось мне такое сравнение.
И что ему ответить? Поджимая губы, я блуждала взглядом по поляне. Натолкнулась на тихо стоящую у дерева лошадь, затем на сломанную телегу... — Я дочь торговца, — выдохнула смущенно. — Мой отец богат и... Не договорила, боясь выдать себя. Но уж на отпрыска арендатора я все же сойду. Почему нет?!
— М-м-м, — он усмехнулся, как-то даже жестко.
— Наверняка тебя ищет отец. И выкуп готов заплатить.
— Нет! — Услышав такое, я мгновенно испугалась. — Не ищет и точно платить не станет. Я... Я сбежала из дома, и вернуться мне никак. Денег за меня получить не удастся. И не думай!
— Да? — Он недоверчиво приподнял темную широкую бровь. — Что же так, Касси? Разве можно молодой женщине вот так сбегать?
— Зачем тебе это знать? — Я не совладала с эмоциями. — За меня не заплатят! И на этом все! Эти, — я кивнула в сторону «чавкающих кустов», — вели на невольничий рынок, чтобы продать! Больше тебе и знать ничего не нужно, волк!
Меня тихо затрясло.
Как будто я и сама не знала, что нельзя сбегать из дома. Что это конец репутации, даже если вернусь. Позор, который ляжет и на меня, и на Сабрину. Порченый товар, который отец постарается быстренько сбагрить с рук, и это если еще в столицу не отправят, обвинив в подделке императорского указа.
— Ты злишься, Касси? — Казалось, этого перевертыша вообще не задела моя грубость.
— Позволь узнать почему?
— Я не люблю, когда мне в душу лезут, — пробурчала, пряча нос в меховой ворот. — Просто не спрашивай ни о чем.
— Не обещаю.
Бросив на меня тяжелый взгляд, он отвернулся и принялся разрезать последние куски сырого мяса, укладывая их на горячий камень.
По поляне тянулся приятный аромат.
Мой живот снова заурчал. Но я сделала вид, что ничего не слышу.
Глаза слипались. Я тихо дремала, внимательно вслушиваясь в пространство вокруг себя.
