Он прекрасно знал, какой эффект производит на женщин, и всегда умело этим пользовался, но сейчас не собирался никого соблазнять. Симона вообще была последней в этом списке, но ее взгляд заинтересовал. В нем был и страх, и любопытство, и что-то еще, пока ему непонятное.
— Доброе утро. — Илья прошел в кухню и протянул руку домработнице. — Илья, тот самый не любовник, а телохранитель.
— Галина Филипповна. — Она пожала его руку и расплылась в восхищенной улыбке.
— Какой потрясающий запах… — Он прикрыл глаза и шумно втянул носом воздух, всеми силами стараясь обаять престарелую даму и убить сразу двух зайцев.
Во-первых, обычно прислуга очень много знает о своих хозяевах и, соответственно, может поделиться ценной информацией, а во-вторых, свой человек на кухне еще никому не мешал.
— Кофе хотите?
— Очень хочу, — с придыханием ответил Илья и лукаво улыбнулся. — А еды случайно не появилось?
— Ой, как хорошо, садитесь. — Галина Филипповна засуетилась вокруг него. — Сейчас яичницу пожарю."
"— Спасибо вам, моя спасительница, за то, что не даете умереть с голоду.
— Он отвесил шутливый поклон и сел за стол.
— Ой, да ладно вам, мне не сложно. — Она расплылась в довольной улыбке.
— Может, и на ужин чем-нибудь порадуете?
— Симона Андреевна обычно не ужинает, но для вас я, конечно, приготовлю…
— Я ваш вечный должник, — сквозь смех ответил Илья, вспомнив, как Симона вчера не ужинала.
— Павлин, — прошипела Симона, не отрывая глаз от экрана ноутбука.
— Вообще-то, я добываю нам ужин, могла бы и поддержать.
— Вообще-то мы опаздываем. — Она метнула в него недобрый взгляд и постучала пальцем по циферблату часов.
— Не мы, а ты, — словно между делом заметил он, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Если через полчаса вы не удосужитесь собраться, я уйду без вас, — строго предупредила Симона, начиная злиться. Ее дико раздражала его манера себя вести, неуместные шуточки и наглая ухмылка. Да и вообще сам он ее раздражал, одним своим присутствием.
— Если ты уйдешь без меня — тебя грохнут.
— И снова эта ехидная усмешка. Он знает ее страхи и специально выводит из себя, надавливая на болезненные места. Но она не собиралась уступать. Скопировала его позу и посмотрела в глаза.
— Может, оденетесь уже наконец?
— Что, не нравлюсь?
— Мне не нравится, что по моему дому ходит голый мужчина, — сказала холодно и серьезно, и ни один мускул не дрогнул на лице. Симона вознамерилась во что бы то ни стало поставить на место этого напыщенного типа.
