— Ты из-за этого ущербного, что ль? — догадавшись, уточнил Илья и осторожно поднял ее лицо за подбородок, вынуждая все-таки посмотреть в глаза. — Да не переживай, найдем мы тебе нормального. — Поддавшись порыву, стер соленую каплю с ее щеки.
Симона дернулась, как от удара и, словно очнувшись от наваждения, пристально посмотрела ему в глаза.
— Тебе делать нечего? — Ее голос ледяными кристалликами рассыпался по коже Ильи, непроизвольно заставив поморщиться. Наконец вернулась привычная Симона, а то он уже начал переживать.
— Вообще-то я помочь хотел…
— А я просила?
— Гордыня — тяжкий грех. — Он сердито сдвинул брови, поражаясь, как ей удается совмещать ангельскую внешность и дьявольский характер. Только что одним взглядом буквально заставила его броситься к ее ногам, а теперь выставила виноватым.
— Тоже мне, проповедник нашелся, — усмехнулась Симона и отхлебнула очередную порцию алкоголя. И без его нотаций было тошно. Не хотела, чтобы он видел ее такой жалкой и беспомощной, но сопротивляться не осталось сил.
— Дай-ка это сюда. — Илья схватил бутылку и без труда отнял, завершая попойку.
— Нет, не смей, — возмутилась она и кинулась на него, но он с легкостью перехватил ее руки за запястья и дернул на себя.
Симона слишком поздно поняла, что попала в плен. Голова предательски закружилась, а сознание заполнил густой туман. Илья оказался слишком близко, бесцеремонно нарушая границы личного пространства, его запах беспрепятственно проникал в легкие и пробуждал какой-то незнакомый кураж. Дыхание сбилось, а сердце неистово заколотилось в груди.
Она смотрела на его губы и не могла справиться с желанием почувствовать их вкус. Какое-то наваждение, рвущееся из глубин подсознания, сопротивляться которому не получалось.
— Поцелуй меня, — прошептала Симона, почти не отдавая себе отчет. Ею двигало отчаянное, безрассудное желание почувствовать себя женщиной. Настоящей, желанной, без каких-либо условностей.
— Чего? — озадаченно пробормотал Илья, не зная, как реагировать на ее просьбу, настолько она казалась абсурдной.
— По-настоящему… пожалуйста, — умоляя, всхлипнула она, и слезы вновь задрожали на ресницах."
"Несколько бесконечно долгих секунд Илья смотрел в ее глаза, полные отчаяния, и ощущал, как внутри все переворачивается. Симона творила с ним что-то невообразимое, раскачивая эмоциональные качели, а он всеми силами старался удержаться и не поддаться ее чарам. Обычно с женщинами он предпочитал обходиться без поцелуев, но ей отказать в просьбе не смог.
