Папу в вопросе безопасности и крепчайшего маразма, разумеется, сломить невозможно. Он считает только свое мнение истинно верным, и никаким обсуждениям его решения не подлежат.
—Ты спал всего четыре часа, разве это норма? — лежа в кровати, я хмурюсь и смотрю на своего телохранителя, попивающего кофе в шесть часов утра. Его смена ушла минут пятнадцать назад, очень грозный и неразговорчивый дядька. В его присутствии мне страшно спать, например, потому что он больше походит на серийного убийцу. Вот и сижу/лежу втыкая в смартфон.
Женя поднимает на меня нечитаемый взгляд и спокойно отвечает:
—Я всегда так сплю, мне нормально.
Нормально. Понятно. Как всегда коротко и так, чтобы был ответ. Вариант отсутствия реакции не рассматривает, но при этом так отвечает, что мне даже продолжить скомканный разговор сложно. Словно обрубает специально, съезжая в рабочее русло. Хочется встать и прокричаться, но вместо этого…
—Не завидую твоей жене, — вырывается само собой, но реакции почти никакой. Я ведь знаю, что нет никакой жены, понимаю, что он явно одинок, если судить по отсутствию звонков извне.
Но все равно хочется взять и огласить свой подспудный страх, ведь вероятность наличия обычной любовницы для спуска пара не исключена.
Ревность уже не знает с какой стороны меня ужалить.
—Я не женат и детей у меня тоже нет, — не смотрит на меня, но цедит как-то отрешенно-злобно. И возвращается к исходному действию…все так же пьет кофе, лишь пульсирующая на лбу жилка проявляется сильнее, да рука, держащая чашку, сжимает ее чуть сильнее.
Моя же реакция настолько яркая, что краснющие щеки полыхают огнем и видно их явно с соседнего здания. Я хватаю бутылку с минеральной водой и, открутив крышку, хочу скорее прижаться к горлышку, но место этого содержимое бутылки выливается на меня, щедро смачивая легкую футболку и свободные шорты до колена. Боже.
Я смотрю на расплывающееся по груди темное пятно и встающие от контраста соски. По телу проносится особенный жар, явно ударяя вниз живота.
Смотрю не только я. В шоке на меня смотрит и Женя, задерживаясь на груди непозволительно долго. Совру, если скажу, что у него зрачки не расширились, незаметным это явление для меня не становится…Секундный ступор сковывает меня стальными цепями. А затем адреналин лупит по всем точкам."
"Вскочив как ошпаренная, я несусь в ванную, роняя на ходу тапки. Стыд затапливает с головой, и только закрыв дверь уборной изнутри, мне удается выдохнуть ставший комом воздух.
