—Я тебя не хватаю и не грублю, но ты другим позволяешь себя хватать и грубить тебе через пошлые шутки, — шипит мне уже тише, явно осознав весь спектр моего негодования.
Другим. Ребячество какое-то, и это ты взрослый мужчина? Да? Ты?
—Ведешь себя…— продолжает, и на последнем меня уже прорывает. Как же я веду себя? Как воспитанный человек, пытающийся удержать машину для убийств на месте? Не позволяя Жене парню череп проломить лишь только потому, что я понравилась ему, и он смел об этом заявить?
—Женя, ты сейчас серьезно? Как веду? Где, кому и когда? Никто этого не делал, а я могу делать все, что только захочу, и никто не имеет права мне и слова против сказать.
Слава Богу, мне уже двадцать три, а не пятнадцать. И ты точно не имеешь права читать мне морали, — я вскидываю руки в разные стороны, и внимание моего телохранителя рассеивается вслед за моим движением. Расплывается.
А внутри кипит пожар из самых разных и порой противоречивых чувств. Мы молча смотрим друг на друга и поднимаем градус напряжения на ровном месте от одних лишь искр, пускаемых глазами.
—И этому мудаку, да? — снова отзывается, пуская последнюю каплю в и без того переполненную чашу терпения. Мудаку ли? Может мужчине?
—Да с чего ты взял, что он мудак? Этот парень военный, он достойный человек, и я не заметила в нем ничего из того, о чем ты тут мне вещаешь. Да, нагловат и не более! Есть только твое личное отношение к нему и твоя уникальная способность быть собакой на сене. Вот так, а этот парень хотя бы четко обозначил ориентиры, он заявил о своей позиции.
Это, как минимум, заслуживает уважения, — распаляюсь сильнее, сама не понимая почему, ведь мне никогда не была присуща истеричность. Но сейчас я сверкаю всеми оттенками красного и готова изрыгать языки пламени, дрожа при этом не то от нервов, не то от неуверенности.
Тяжело дышу, словно марафон пробежала, а затем откидываю волосы назад, поднимая глаза к небу и одновременно прикусывая губу. Ничего не будет просто, да? Мы так и будем взрываться от обоюдной ревности, приправленной злостью?
Мне обидно, что он меня как девчонку отчитывает за свою же собственную слабость и неспособность быть тем, кем он хочет быть, но не решается.
По глупым и субъективным причинам, а может просто потому, что он лишь только «хочет» меня, но это ведь совсем не то, чего хочу я.
—Понравился тебе, значит? — Женя хватает меня за руку и сильнее к себе прижимает, всматриваясь в мое лицо безумным взглядом.
