При других обстоятельствах я бы точно испытывал восторг, но сейчас мои инстинкты слишком обострены, а тело настроено на другое.
Дурак я, вообще не думал об этом, а сейчас осматриваю подрагивающую фигурку, синюшные губы и бледноватую кожу, пока стягиваю с себя пиджак. Укутываю и прижимаю хрупкую к себе, выдыхая куда-то в макушку, выходит так, словно испытываю сейчас облегчение. Она в целости, в безопасности. Особый трепет меня накрывает от осознания того, что моя одежда смотрится на ней в разы лучше, чем на мне.
Света обхватывает меня, упираясь лицом в шею. От умиротворения в данный конкретный момент мне рвет крышу, и я слегка успокаиваюсь, закрывая эмоции от взрыва в своей голове.
Все с тобой будет хорошо, а остальное — неважно. Моя рука замирает на темной макушке, погружаясь в мягкость волос, и впитывает невозможное ощущение без остатка. Я пишу на «камеру» каждую секунду, стараясь запечатлеть все. Позже с особым удовольствием буду пересматривать запрещенку.
Мы ловим такси и уезжаем в мою квартиру, где я планирую быть ровно пять минут.
Продираясь сквозь непроглядную тьму окраин города, таксист умудряется ехать так медленно, что я начинаю злиться, прижав к себе Свету непозволительно близко. Мы сейчас словно не пытаемся абстрагироваться от реальности, погружаясь друг в дружку. Это и хорошо. И плохо, потому что реальность так и остается ею, и мне трогать ее по-прежнему нельзя, но после всего пережитого ломать себя сейчас не получается.
Не могу от нее оторваться, как бы ни старался, как бы ни прокручивал в голове, что это правильно: только сделать свою работу и уйти, ведь Мавр сделал свое дело, Мавр может уходить.
—Можно мне маме или папе позвонить? — шепчет мне в грудь, отчего я эмоционально вибрирую.
—Позже,— целую в висок, прикрывая глаза. Вдыхаю ее невозможно-приятный аромат. От которого меня ведет всегда, и каждый раз как в первый, а может даже сильнее накрывает. Что вполне логично, потому что я распробовал уже, а теперь только раскрываю весь спектр ее аромата.
Сейчас бы перекинуть ее на себя и прижать покрепче, но я коршуном смотрю в зеркала заднего вида как ненормальный, продолжая анализировать ситуацию. У меня нет права на ошибку. В принципе нет никакого права, ни на нее, ни вообще, но я снова и снова плюю на это, сильнее обхватывая Светлячка. Приезжаем спустя вечность.
Видеть ее в своей квартире странно, словно она тут инородное тело, а может это я в связке с ней инородное тело.
