Жесткий волос царапает кожу, но я словно специально ищу этих ощущений, чтобы почувствовать ток, пронзающий меня насквозь.
Женя закидывает мои ноги к себе на поясницу, полностью ныряя в меня своей широкой фигурой. Я чувствую его возбуждение, упирающееся в меня разгоряченным камнем и лишающее любой возможности осознавать эту нереальность. Даже сквозь плотный джинс это чувствуется.
Грубая ласка снова смещается к шее, пока я пятками упираюсь в стальные ягодицы. Мне кажется, я вся горю, и мне настолько жарко, что я ладошкой стираю пот со лба, пока Женя продолжает скользить ниже, обводя языком сначала одну грудь, затем вторую.
Невесомыми поцелуями спускается ниже, поддевая ткань трусиков, отчего я замираю, натягиваясь струной.
—Расслабься, отпусти меня.
А я так крепко притянула его к себе ногами, что только сейчас это поняла по напряжению в мышцах.
Он мягко раздвигает мои ноги, проходясь пальцами по резинке чулок. Раздвигает и смотрит. Сразу хочется их сдвинуть, но тут же звучит протест:
—Тииише, я хочу налюбоваться.
Можно? — он склоняет голову и просто смотрит на меня. Я никогда не думала, что от взгляда можно ощутить огненные касания, ожогами распространяющиеся по коже. Никогда не мыслила даже, что они способны заставить все внизу живота кипеть.
Не думала и не гадала, но вот она я, испытывающая именно такие чувства."
"—Не сжимайся, — Женя медленно стягивает насквозь мокрое белье, поднимая мои ноги вверх. Влага оставляет на них следы, и мне становится слегка стыдно, потому что не заметить такого — невозможно.
В какой-то момент кажется, что это все слишком, но слишком наступает тогда, когда мужчина снова раздвигает ноги, а сам умещается между них, прямо напротив самого сокровенного, отчего я прикрываю глаза и немею. Ни сказать и слова, ни оттолкнуть, вся напряжена и стыжусь.
—Расслабься, просто расслабься. Обещаю, что будет хорошо, — мужчина успокаивает меня, поглаживая по бедру, после чего осторожно целует половые губы. Просто касание, а меня начинает трясти.
Поцелуи сменяются языком, проворно ласкающим кожу, собирающим влагу и размазывающим ее по набухшей горошинке.
Издав слабый полустон, я изгибаюсь, тут же опадая на кровать без сил от новых ощущений. Меня как на кардиограмме бросает из крайности в крайность. За подрывом неизменно идет падение.
Он ласкает меня, целует и делает что-то такое, чего я даже описать не могу, зато утопаю в наслаждении, с радостью принимая все ласки.
