Телохранитель для дочери

Одна часть меня винила во всем Марка, и ненавидела его всеми фибрами души, а другая оправдывала, мол, я же сама этого хотела, развлеклись на острове, хватит, теперь пора и честь знать, а он не причем, просто относится к тому типу мужчин, которые пользуются удобным моментом, ничего не обещая взамен.

Господи, но как мне было больно! Обида сжигала меня изнутри и теснила грудь, хотелось плакать, кричать, но я держала все это в себе, сидя на подоконнике в своей комнате и слушая музыку в наушниках. Это был единственный бальзам, для моей израненной души.

Опять же – я не могла рассказать Ксюше об этом, просто она не поймет меня, потому, что я всегда твердила ей, что ненавижу Марка, а после аварии все так завертелось, что я сама не поняла, как влюбилась в этого человека. Я сейчас совершенно не хотела объясняться и слушать «а я тебе говорила» от собственной подруги. Что касается Майи, то не думаю, что это хорошая идея обсуждать ее же брата, да еще и жаловаться на него ей. Она обязательно скажет об этом Марку, и в его глазах я буду выглядеть очень-очень жалкой. Уж лучше я сохраню гордость и тихонько пострадаю в тишине и одиночестве…

Пару раз ко мне стучалась Нина Николаевна, спрашивала, что со мной такое, а я отвечала, что голова болит, и я хочу побыть одна. После того как женщина уходила, я снова вставляла наушники и продолжала слушать песни зарубежных исполнителей с условием, что они не о любви. Это самое ужасное чувство, которое только может быть. Любовь убивает нас, делает уязвимыми, превращает в наивных коров.

Я не хочу такой быть. Я не хочу, чтобы мне снова делали больно.

 Мои страдания продлились четыре дня, а после, я посмотрела на себя в зеркало и решила, что пора начинать жить дальше. Марк не первый, кто сделал мне больно, но обещаю, что он станет последним.

Проснувшись в семь часов утра, я выпила чашку кофе и съела пару булочек с корицей, а после этого, ушла в ванную на целый час, накладывая на лицо тонны масок от отечности, ведь прошлую ночь я рыдала в подушку и ненавидела всех мужчин мира.

В девять часов я позвонила Ксюше и договорилась с ней о встрече в торговом центре, к тому же, мне нужно было отдать ей купленные на Кубе бусы, взглянув на которые в груди болезненно заныло от воспоминаний.

Открыв шкаф с одеждой, я достала из него зеленый сарафан, который, не раздумывая надела на себя. Оставшись довольной выбором, я завязала волосы в хвост, решая не наносить на лицо макияж, ведь в такую жару все быстро потечет, и я превращусь в чудовище.