Телохранитель для дочери

Постояв так несколько минут, я хмыкнула и подошла к зеркалу, завязывая взлохмаченные волосы в пучок. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я вздохнула и пошла вниз, понимая, что мне придется окунуться в омут семейных проблем. Скрыться от них не получится.

Стоило мне спуститься на кухню, как я увидела сидящую с каменным лицом маму и накапывающую ей в стаканчик валерьянку Нину Николаевну, которая в отличие от моей родительницы выглядела расстроенной.

– Доброе утро, – пробормотала я, проходя ближе и складывая руки на груди.

 Домоправительница всхлипнула и подняла на меня глаза.

– Да что же это делается, Никуша? – просипела она и неожиданно стаканчик, который, как я думала, предназначался моей маме, опрокинула себе в рот вместе с содержимым.

Мама подняла на меня холодный взгляд и скривилась.

– Твой отец – осел, – прошипела она. – С ним ни по-хорошему, ни по-плохому нельзя договориться. Правильно люди говорят – горбатого могила исправит. Понятия не имею, что со всем этим делать, но Иван не собирается прислушиваться ко мне, более того, он не хочет, чтобы я вмешивалась в его дела, в то время как он сам втянул в них против воли тебя.

Я сморщила нос, прошла и похлопала хлюпающую носом женщину.

– Все нормально, Нина Николаевна, не расстраивайтесь, – я заставила сесть ее на стул. – Хотите чаю?

Та отрицательно покачала головой.

– И правда, успокойтесь, – впряглась мама. – Это же я разводиться собралась, а не вы! Чего расстраиваться-то? Будто клин на этом Горчарове сошелся! И кроме него мужчин на свете полно!

Я хмыкнула, развернулась и шагнула к холодильнику, из которого достала молоко, а потом подошла и взяла с полки печенье, которым собиралась позавтракать.

Обойдя женщин, я села на свободное место и налила молоко в стакан, делая все это под пристальным вниманием пары глаз.

– Никуша, подогрей молоко, – проговорила Нина Николаевна и я подняла на нее взгляд.

– Не хочу, – я откусила печенье. – И так нормально.

Мы опять замолчали, и в этой тишине был слышен только хруст печенья, которое я откусывала и жевала. Все это было похоже на какой-то старый, не смешной анекдот.

Покончив с завтраком, я помыла за собой посуду и вздохнула, оборачиваясь к маме и домоправительнице. Выражения их лиц не изменились, женщины по-прежнему сидели на своих местах и не понятно о чем думали.

Нет уж, третьей я тут не буду.

– Ладно, я пойду, – и пошла в ванную, не услышав ничего в ответ.