Телохранитель для Евы

Как ни пыталась уговорить себя не нервничать хотя бы ради ребёнка — ничего не получалось у меня. Перед глазами стояла записка Женя, в которой он сказал явно больше этих букв, но я как будто не поняла.

Когда я услышала открывающиеся ворота, сразу же подошла к окну и посмотрела вниз.

По спине будто ледяная вода пробежала, вызывая дрожь. Чёрный джип. Это не машина Жени. Двое крепких парней вышли из него и уверенно направились к двери. Его не было среди них. Он не приехал за мной. Почему? Почему охранники впустили на территорию эту машину?

Я заметалась по комнате, но прятаться было просто негде.

В туалете прятаться глупо, они быстро поймут, где меня искать. Лезть под кровать? И туда тоже заглянут.

Пока металась из угла в угол, дверь отворилась, и двое вошли внутрь.

— Ева, — позвали они меня и я подпрыгнула на месте. — Мы за вами.

— Я никуда с вами не поеду! Где Женя? — вжалась я дрожащими пальцами в стену напротив них.

— Не бойтесь. Мы от него. И от Разумовского.

— Почему я должна вам верить?

Это ведь наш пароль с Разумовским.

Они не могли его знать, если им не сказал сам Женя. Но тогда где он?

— Соберите необходимые вещи, берите ваш паспорт и паспорт Яна.

— Где он? Я ни с кем не поеду, кроме него. Почему он не приехал за мной?

Я испугалась ещё больше.

— Как…не может? Почему? Говорите.

— Он ранен. Сейчас он в реанимации.

Комната как-то странно пошатнулась, завертелась перед глазами, а потом и вовсе стало темно.

— Ева, Ева! Очнитесь, — бил меня кто-то по щекам.

Не больно, но очень неприятно.

Я поморщилась и резко села. Огляделась. Я, кажется, лежала на полу возле той самой стены, у которой стояла ещё недавно.

— Что случилось? Я что — в обморок упала?

— Да. Переволновались. Уверяем вас, ему оказывается квалифицированная помощь, всё будет хорошо.

Жене плохо. Ему плохо. Я не должна сидеть и наматывать сопли на кулак, нужно ехать к нему. Я сейчас нужна ему, я знаю. Но почему-то не отпускало чувство недоверия к этим двоим. Они могли и вытянуть пароль из Жени, а потом приехать сюда за мной.

— Дайте позвонить Разумовскому.

Один из парней достал свой телефон и начал искать в меню нужный номер.

— Максим Витальевич! Мы у Евы. Она нам не верит, не хочет ехать. Да, даю. На, — протянул он трубку мне.

Дрожащими руками я взяла гаджет и поднесла к уху.

— Ева, — понёсся твёрдый и взволнованный голос Максима.

Это он. Я хорошо запомнила его манеру говорить и тон голоса, и не спутала бы ни с кем другим, хотя по телефону я не слышала ни разу Разумовского.