Телохранитель для Евы

Сестра провела меня в дальнюю, возле которой уже сидел один из ребят, что охраняли Яна. Он тоже был одет в больничный халат, бахилы и шапочку.

— Как он? — спросила я его.

— Нормально. Тебя всё зовёт.

— Десять минут. Пока больше нельзя. Потрясения нервные плохо скажутся, — раздался мужской голос справа.

К нам приближался мужчина, судя по всему лечащий врач Жени.

— Это понятно? Иначе мы не будем вас пускать, если вы будете нарушать режим.

— Я поняла. Мне хватит.

— Идите, — доктор открыл передо мной дверь и я тут же вошла внутрь палаты.

Реанимация и есть реанимация. Одна кровать, на которой полулежал бледный мужчина, а рядом приборы, которые стучали и пищали, измеряя показатели жизнедеятельности Жени. На самом деле я опасалась увидеть картинку куда более страшную, но к его рукам вели только несколько проводков. Бинты были чистыми, не в крови, губы только очень бледные, и в целом лицо выражало слабость и боль.

Он смотрел на меня и слегка улыбнулся бледными губами:

Моё имя будто заставило меня очнуться и я смогла двигаться.

Сорвалась с места и подлетела к кровати. Присела аккуратно рядом и взяла в ладони его руку.

— Как ты? Больно, да?

— Нет. Я жив, и это главное, — говорил он медленно, но видно было, как ему хочется сказать. Заставлять его молчать было бы глупо — Женя не послушал бы, и всё равно говорил. — Я нашёл твоего отца. Сейчас он в безопасности.

— Я всё знаю. Марс и ребята мне рассказали. Не трать на это силы. Потом расскажешь. Вы оба живы, и для меня нет лучшего утешения. Я даже не хотела думать о том, что могла бы потерять вас обоих.

Мир не может быть так ко мне жесток. Я просила, оставить вас мне. И небеса услышали.

Он протянул руку, несмотря на слабость, и провел ласково пальцами по щеке, а я зажмурилась от нежного касания любимого мужчины.

— Теперь всё позади? Всё будет хорошо?

Я понимала, что здоровье — очень хрупкая вещь, и состояние может дестабилизироваться по ряду причин. Ведь всё-таки было ранение, и серьёзное ранение, операция — вмешательство в организм, как ни крути.

Но думать о плохом не хотелось. Хотелось услышать от него надежду, что всё обойдётся, что хватит нам страданий и переживаний. Именно от него.

— Конечно, девочка моя. Всё будет хорошо. Дай только немного времени. Мы уедем. Начнём жизнь заново. Поженимся. Родим малыша, может быть, и не одного. Найдём твоего отца. Всё будет замечательно. Так, как мы хотим.

— Ты поправишься? — из глаз невольно потекли опять слёзы.

— Обязательно. Ведь мне есть ради чего жить.