Телохранитель для Евы

Долматов не сообщит в полицию об огнестрельном ранении за приятную его карману сумму. С этим проблем у меня нет, а вот с органами власти мне они точно не нужны.

Они посадили меня в машину. Попытались перебинтовать рану тоже, у них вышло значительно лучше. Накинули на меня какой-то плед, который нашёл в машине. Стало значительно теплее.

По дороге в клинику меня начало отключать. Из последних сил открыл глаза и сказал:

— Отца Евы найдите, Кнуров Андрей. Привезите ко мне и посадите в подвал. Кормить и поить, не бить, но не выпускать.

— Сделаем, Родин Петрович. Берегите силы, вам сейчас лучше не разговаривать.

Уже на подъезде всё же потерял сознание.

Доехали, когда за окном была глубокая ночь. Ворота распахнулись перед нами сами. На терротории была небольшая сторожка, где сидели два охранника, и которые сначала выспросили пароль от нас. Пароль был «Лена».

Опять эта женщина! Она так много значила для Жени, что даже Максим Витальевич, которому принадлежит дача, взял именно его. Никто, кроме Жени, не должен был знать это имя.

В груди упорно поднималась волна ревности, за которую я себя ругала, но не очень успешно.

Машину поставили в небольшой гараж. Вообще сам коттедж был довольно маленьким, но всё равно красивым, чистым и уютным. Открыли ключами, которые дал нам хозяин дачи, дверь и вошли в холл. Включили свет.

Мило. Я бы тут с удовольствием проводила бы уикенд, хотя и сама всю жизнь прожила в доме, а не в квартире. Дача напоминала бревенчатую избу. Комната была здесь всего одна, собственно это и был весь дом.

Рассчитано здание человека на два-три. В одной стороне спальные места, отрделенные одной стенкой без двери от остальной части дома. В другой — кухня и гостиная. Единственная огороженная комнатка была ванная и туалет. Шикарная огромная ванна, больше напоминающая маленький бассейн. Очень красиво и уютно.

Как дом для зимнего отдыха где-то на дорогой турбазе. Что ж, мне тут нравится.

Пока я осматривалась, Женя успел развести камин, и в помещении стало ещё теплее. Только сейчас поняла, как я намёрзлась там, в лесу, в тонком спортивном костюме.

А он об этом помнил…

Потом поставил на газ чайник. Обнял меня:

— Сейчас чая горячего выпьем и спать. Еды толком нет, завтра будем с этим разбираться.

Я лишь кивнула и прижалась к нему.

— Когда же мы сможем предупредить отца?

Я задавала этот вопрос, наверное, раз в полчаса. Но что я могу поделать, если я до слёз боюсь и переживаю за папу? Мне нужно услышать хоть что-то. Какой-то план.