Темная Академия (СИ)

Ей ничего не нравилось. Вернее, не так. Она считала, что платье должно не просто нравиться, а вызывать желание крикнуть: вот это мое! Пока ни одно платье такого желания не вызывало. Подруга все сильнее расстраивалась. Несмотря на то, что в каталоге было не меньше двухсот страниц, она ворчала, что даже выбрать не из чего. Мне же платья не подходили по другой причине — слишком дорого. Не хватило бы всех моих сбережений даже с учетом скидок. А у матери одалживать я точно не стану, хоть она, без сомнения, отдала бы мне все, что у нее есть.

Что ж, похоже, придется все же надевать серое. Я вздохнула, окончательно расстроившись и потеряв интерес к каталогу.

Но лучше бы продолжала думать о платьях…

Дверь кабинета ректора открылась, выпуская наружу принцессу и самого хозяина кабинета. Он ласково ей улыбался, а она чуть ли не пожирала его взглядом. Мне кровь бросилась в голову. Я словно вросла в несчастный диванчик, стремясь стать частью него. Только бы не заметил! Хотя, Ирмерию, судя по всему, было не до меня.

Когда он поднес к губам тонкую ручку принцессы, мне стало трудно дышать. То, что сейчас происходило с бедным сердцем, походило на худшие пытки, какие только можно себе представить.

Я правда полагала, что смогу спокойно смотреть на дело рук своих? Как же я была наивна! Настолько наивна, что хотелось одновременно плакать и истерически смеяться.

Взгляд ректора, наконец, скользнул по безобразию, царящему в приемной. Правда, при виде начальства адептки поумерили пыл и почтительно застыли.

Впрочем, я нисколько не обманывалась на их счет. Стоит ему снова скрыться за дверью, как возобновится прежний гвалт. Оставалось поражаться выдержке Ферне. О Ферне и прочем я думала лишь по одной простой причине — если задумаюсь сейчас о том, что Ирмерий и Лаурна только что провели кучу времени наедине, разрыдаюсь самым позорным образом.

Лицо будто обожгло, когда взгляд ректора остановился на мне. Глаза, до этого холодные и равнодушные, стали колючими.

Даже цвет изменили. Вся зелень из них исчезла, осталась глубокая, как омут, синева. Безумно красиво, но столь же грустно. В его сердце не осталось ко мне ни малейшего доброго чувства. Лишь холод. Мы смотрели друг на друга лишь пару секунд, потом он повернулся к Лаурне и бархатистым голосом предложил проводить ее в общежитие.

Я судорожно рванула ленточки мантии — горло словно перехватила чья-то цепкая рука, мешающая воздуху свободно проникать в него.