Темная фея. Последняя из рода

Увидев огонь, Лисс удивленно взглянул на меня.

– Что? – спросила его. – Я – взрослая, самостоятельная девочка. Много чего могу сама, – без ложной скромности заявила генералу.

– Уму непостижимо, чтобы женщина одна могла о себе позаботиться! – восхищенно проговорил змей. Он выложил свою добычу возле костра и вновь ушел, а вернулся с небольшими прутиками, на которые ловко насадил сочные кусочки.

– Подожди, у меня есть соль и черный перец, – сказала, зарывшись с головой в рюкзак.

– Черный перец? Что это?

– Это такая приправа, придаст мясу чуть острый и пикантный вкус.

– Только не говори, что ты умеешь готовить!

– Если не хочешь, не скажу, – рассмеялась в ответ. – Что, по-твоему, я ела в лесу столько дней?

– Мне досталась самая чудесная иншасса, самостоятельная и удивительно заботливая, – промурлыкал наг.

– Иншасса – это кто?

– Это ты – моя истинная пара, единственная, уготованная мне миром, магией и богами.

– Ты уверен, что это именно я? – затаив дыхание, в ожидании ответа, все еще не до конца веря, задала свой вопрос.

– Окончательно приму?

– Да, после физической близости, – мои щеки заалели в этот момент. – Прошу к столу, звезда моя, мясо уже готово.

Восхитительные ароматы буквально валили с ног. Взяла предложенный шампур и с удовольствием вгрызлась в сочный кусок.

– Мммм…– простонала я. – Это божественно вкусно. Ты – просто волшебник, Лисс.

– Как ты меня назвала?

– Лисс, – смутившись, ответила я. – Тебе не нравится?

– Наоборот, мне очень приятно, – облизнулся наг, чем снова вогнал меня в краску.

Я доела восхитительное мясо, протерла руки, разлила по кружкам чай, благо запас еще имелся и начала свою историю. Говорила о моем мире, о родителях, даже Витюшу упомянула, на что змей зашипел и скрипнул зубами. Потом о гибели самых близких мне существ, о подарке мамы, сборах и перемещении сюда. Обращала внимание на каждую деталь, почему-то мне было важно рассказать все о себе. Когда дошла до белоснежки и его воинов, Шалисс белой молнией метнулся ко мне, обвил хвостом и прижал к широкой груди, где заполошно колотилось сердце:

– Я убью их, убью их всех! Разорву на куски за то, что посмели прикоснуться, причинить боль! – а сам судорожно сжимал в объятиях и нежно гладил по волосам, спине, рукам, без конца повторяя, что больше никогда не даст меня в обиду.

Когда мой наг немного успокоился и усадил меня в кольца хвоста, продолжила повествование. Вскоре я замолчала и задумчиво смотрела на огонь.