Дауэрон вышел из меня и стал осыпать лицо невесомыми поцелуями:
– Какая ты восхитительно нежная, горячая девочка! Хочу тебя всю целиком! Хочу ласкать и нежить твое тело, вбиваться в тебя так глубоко, как только смогу! Я люблю тебя!
Его страстный шепот и незримая поддержка моего змея, ласкавшего спину, расслабили меня, подготовили к новому вторжению дракона. В этот раз он резко качнул бедрами навстречу и проник сразу на всю свою внушительную длину, вырвав из моей груди крик наслаждения. Боли не было.
Только потрясающее чувство наполненности, разжигавшее настоящий пожар во мне. Я слегка качнулась, намекая Дауэрону двигаться. Мужчина не заставил себя ждать. Крепкие ягодицы начали древний как мир танец, задавая небыстрый темп. Дракон дразнил меня, то практически полностью покидая мое истекающее соками лоно, то вновь глубоко входя. Потом он снова покинул мое тело, а я застонала от ощущений пустоты внутри. Даур и Шалисс слаженно хмыкнули и переместили нас в более мелкую часть бассейна.
Император устроился на коленях сзади и, широко разведя мои ноги в стороны, вновь заполнил меня одним сильным толчком. Я застонала и прошлась ноготками по сильным бедрам, вырывая ответное рычание мужчины. Тем временем змей с шипением набросился на мои губы, лаская и глотая громкие стоны. Я обхватила его за шею и со всей страстью отвечала на поцелуй. Лисс прижался вплотную ко мне, так, что его весьма твердое достоинство скользило по раскрытым половым губкам и задевало клитор.
Он продолжил совершать фрикции в одном темпе с драконом, а я уносилась на волнах возбуждения все дальше и дальше, но никак не могла почувствовать освобождение:
– Прошу…не могу больше…пожалуйста.
Тогда Даур поставил меня на ноги лицом к Шалиссу, слегка прогнув в спине и, звонко хлопнув по попке, вновь ворвался в мое лоно. Он задал бешеный темп, на всю комнату раздавались пошлые шлепки влажных тел. Я могла уже только хрипеть, ведь голос давно был сорван от криков.
А мой генерал вдруг опустился передо мной на колени, раздвинул нижние губки и горящими глазами стал наблюдать за местом единения наших тел. Он в противовес дракону нежно и ласково водил руками по промежности, а потом вдруг поднялся к клитору и прижался к нему горячим ртом. Своим раздвоенным языком он стал вырисовывать восьмерки вокруг напряженного комочка, а затем сильно всосал его внутрь, слегка прикусив. Это стало последней каплей.
