Темная королева. Их шанс на любовь

Он не торопил, он готов был слушать, завязав собственное желание на узелок. Осознание этого расцветало в моей груди нежным цветком.

— Я не человек Бьерн…

— Я догадался, — он мягко улыбнулся. — Не человек и не оборотень, хоть и умеешь оборачиваться милым зверьком… Не маг жизни, но смогла вытащить меня с того света и снять проклятие, хоть и не знаю, как… Абсолютно противоречивая и восхитительная женщина…

— В моем мире, таких как я считали чудовищами. На нас охотились и убивали. Я последняя из своей расы… В тот день, ту секунду, когда меня перенесло в ваш мир, я должна была умереть…

Бьерн нахмурился.

В его невероятных глаза вспыхнул гнев и угроза, направленная на неведомых врагов, угрожавших его сокровищу. Он готов был расправиться с ними, даже сквозь разделявшее их пространство.

— Я — вампир. Я питаюсь кровью, Бьерн. Совсем чуть-чуть, но она необходима мне для полноценной жизни, — я не сдержалась и оскалилась, продемонстрировав вылезшие клыки, и тут же смущенно потупилась. Испугалась, что, увидев меня такой, Бьерн передумает и отвернется от навязанной богами истинной.

Внезапно я почувствовала легкое касание к своей щеке и подняла на оборотня недоверчивый взгляд. Он улыбался. Нежно и тепло. С гордостью.

— Мой маленький клыкастый монстр… Ты прекрасна! — он вдруг нахмурился и продолжил строгим тоном. — Но мне не нравится мысль, что моя женщина будет кусать и пить кровь у каких-то посторонних типов! Если ты и будешь у кого-то пить кровь, то только у меня! На законных основаниях. Как и полагается всякой уважающей себя жене.

Улыбка сама собой заиграла на моих губах.

— Значит… ты не против? И я не пугаю тебя… такой?

— Такой я люблю тебя еще сильнее!

Теперь пришла моя очередь резко нахмуриться. Слова Бьерна напомнили мне об еще одном важном моменте.

— Бьерн… ты ведь осознаешь, что твоя любовь ко мне… она может быть поддельной? Навязанной богами… Это не твой выбор и не твое чувство…

Я благодарно всхлипнула и кивнула…

Даже сквозь толщу воды прикосновения чужих пальцев были нежными, как легчайшее касание крылышек бабочек, порхающих вокруг моего тела.

Бьерн был терпелив и осторожен. Его пальцы ласкали, нежно выписывая сложные узоры по моему животу, груди, бедрам…

Я задрожала, когда наши губы впервые соприкоснулись. Он не пытался задавить меня страстью, а давал возможность привыкнуть к себе, приручал. В этот момент в нем не было ничего от грозного медведя.

Его губы оказались удивительными. Твердыми и податливыми одновременно.