Музыкальное сопровождение – звуковая иллюзия – подозрительно напоминало обработку похоронного марша. Очень вольную, разухабистую и настолько художественную, насколько позволяли такт и воспитание Георга Войского. Ни того, ни другого у одногруппника не было, вот и марш у него вышел настолько специфический, что просьба прекратить терзание ушей и без того взвинченных нервов быстро перешла в коллективный обстрел тухлыми яйцами. Разумеется, иллюзорными, но от этого не менее гадкими и вонючими.
Так вот, если музыка была на совести адепта ШИПа, то остальное являлось заслугой преподавателей Военной академии Карагата.
Высоко, под самым потолком, на досках были развешаны плакаты со знакомыми физиономиями – не иначе как из личных дел скопировали, – а под портретами прямо в воздухе парили наши характеристики, и упор в них делался на происхождение.
Нет, я и раньше знала, что наши девчонки принадлежали древним и уважаемым родам империи Нордшар, а Войский и вовсе – будущий глава клана. Обучение в Школе Иллюзий и Преображения было ненапряжным: преподаватели закрывали глаза на прогулы и разрешали бесконечные пересдачи, да что там, проблемы с отметками зачастую можно было решить в обход экзаменационного листа.
Адептки ШИПа не ставили великих целей, для них жезл мага был всего лишь желанным аксессуаром, с которым проще влиться в высшее общество. Загвоздка состояла в том, что при таком раскладе в своих семьях они навсегда остались бы хромыми воронами, потому что надписи под плакатами утверждали невероятное!
Дед Тианы Савойской был выдающимся артефактором, передавшим сыну не только магическую лавку и знания, но и незаурядные способности.
Тиана же едва освоила копирование неживых объектов.
Миранда Мирт так и не научилась управлять даром иллюзиониста, вместо этого она бросила все силы на его подавление. Магию Миранда предпочитала использовать осторожно и впадала в истерику, когда та выходила из-под контроля. А ведь её отец и братья служили в департаменте магической разведки, причём не на последних должностях.
Ария Унтер, наоборот, колдовала часто, ошибалась ещё чаще и искренне удивлялась, когда у неё получалось задуманное. И всё-таки она обожала создавать иллюзии, недолговечные, бестолковые, да любые! Лишь бы, рухнув в кровать от усталости, не поймать вещий сон. Удивительно, но это ей удавалось. И с такой-то наследственностью! Все женщины рода Унтер были видящими, а тётя и по сей день являлась главой факультета прорицательства в столичной Академии прикладных талантов.
