Всё-таки у долгосрочной магии свои законы, а я со злости задействовала ограничитель. Теперь, чтобы расколдовать меч, над ним нужно было провести специальный ритуал. Но немного изменить иллюзию я могла прямо сейчас.
И белый лепесток потемнел, превращаясь в чёрный. Сам Джереми этого не заметил, боевикам тоже не было дела до какого-то лепестка, но Войский… Георг слишком хорошо меня знал, поэтому на всю столовую раздался его зычный голос:
– Вот это злость! Вот это ярость! Неописуемая агрессия. Даже цветочки вянут!
И Войский услужливо подсветил лепесток лучом света.
Иллюзорным, разумеется, но от этого не менее ярким.
Джереми медленно повернулся ко мне, я развела руками, словно говоря: «Извиняйте, что смогла…» Боевик отрицательно мотнул башкой, на мгновение приложил меч ко лбу и отсалютовал Икару.
Вот беда-беда-недоразумение!
– Противники, принять боевые стойки, – раздалось откуда-то сверху.
И я узнала этот голос, хотя и слышала его до этого всего раз! За дуэлью собирался следить Хранитель академии, а это означало, что помочь Икару я не смогу.
– Не лезь, – тихо предупредил напарник Икара. – Мухлёж приравнивается к поражению. Икару ещё и от Хранителя влетит."
"И тут мне пришлось совершить подвиг. Настоящий подвиг. Молча ждать я не умела, даже задачи такой перед собой никогда не ставила. Я привыкла действовать быстро, решительно, а потом с таким же рвением разгребать последствия, ведь чем раньше ошибёшься, тем больше времени останется на исправление ошибок.
– Да постой же ты спокойно… – шёпот Войского за спиной.
– Не могу. Страшно очень, – еле слышно произнесла я и ощутила успокаивающее тепло ладони на своём плече.
Георг слегка сжал его и тихо посоветовал:
– Считай медленно до десяти.
Я честно попыталась, но на цифре «пять» Джереми атаковал Икара, и я забыла, как дышать, потому что Икар совершил невозможное: он уклонился. Не отбежал, не отпрыгнул, а именно что уклонился, так и не увеличив дистанцию между собой и Джереми.
Сначала я сочла, что Икару повезло. Джереми, видимо, тоже, потому что провёл ещё несколько ударов в том же темпе и только потом недоумённо нахмурился.
Икар уклонился от всех атак, а потом, словно издеваясь, скрестил лезвия своих стилетов, и в абсолютнейшей тишине брякнула сталь, как если бы иллюзионист поаплодировал клинками своему противнику.
– Твою ж мать… – восхищение в голосе напарника Икара было неподдельным. – А что ещё этот парень умеет?
– Сам выяснишь, – буркнула я, надеясь, что Икар не станет раскрывать все возможности.
