– Где вы?
Я спрыгнула с кровати и угодила прямиком в объятия Икара. Как узнала? Да просто от него всегда пахло травами. Парень любил желейные конфеты с анисом и лавандой. Говорил, что они его успокаивают. Дайте мне конфетку-у-у!
– Икар, мне страшно… Икар! Что со мной?!
– Тёмный огонь, Динара. Это тёмный огонь.
Размеренная, монотонная речь Икара только подтвердила – дело дрянь. Какой бы пакостной ни становилась ситуация, Икар всегда сохранял завидное хладнокровие. Чем напряжённее был момент, тем отрешённее становился иллюзионист, он словно окружал себя ледяной бронёй.
Так вот сейчас Икар был просто убийственно спокоен.
– Тьма пробудилась и теперь хочет тебя подчинить. Ей не нужны адепты или последователи, как Мраку. Только рабы, безвольные тени, выполняющие любой каприз. Желаешь стать марионеткой?
– Нет!
– Тогда концентрируйся на моём голосе. Слушай. Дыши глубже.
Внезапно я осознала, что и слух мне начал отказывать. Его заглушал странный гул, так похожий на рёв пламени. И вот тогда мне действительно стало жутко, потому что я теряла ощущение реальности.
Я, привыкшая запоминать цельные цветные образы, умеющая воссоздавать пережитые ощущения и сохранять безупречную концентрацию иллюзиониста, вдруг сделалась совершенно беспомощной.
– Не бросай меня. – Я вцепилась в Икара.
Его близость успокаивала, она была такой знакомой, а голос нашёптывал, что мой кошмар – временная трудность, которую надо всего лишь перетерпеть. Икар верил в меня, говорил, что я умница и Тьма скоро меня отпустит.
Ей не получить желаемого, ведь пока борешься – остаёшься собой.
Зрение восстановилось целиком и полностью, словно чёрная пелена спала с глаз. Я сидела на полу в объятиях Икара. Парень гладил меня по голове и тихонечко бубнил, до чего же я смелая, сильная и замечательная…
– Конкурс на составление моего некролога, считай, ты уже выиграл, – буркнула я и попыталась отползти.
Икар не отпустил, только крепче прижал к себе и уткнулся лбом в мой затылок. Руки парня, сцепленные у меня под грудью, отчётливо дрожали.
Чтобы немного разрядить обстановку, я повернулась к Войскому.
– Георг, обрадуй меня, скажи, что всё запомнил. Покажешь? – Я с энтузиазмом уставилась на одногруппника.
Давай же! Подыграй! А то мне что-то опять страшненько становится, ещё и на пореветь пробивает, а реветь я не люблю. Ненавижу быть слабой!
– Что показать? – как-то очень странно вопросил Войский.
И цвет лица у него какой-то подозрительно сероватый.
