Сперва боевик ещё храбрился и делал вид, что не замечает колючки, проросшие сквозь матрас, и только мрачно посапывал. Своё желание остаться в комнате до утра он объяснил исключительно заботой о моём самочувствии. А то я не заметила, как он ненавязчиво при каждом удобном случае пытается ко мне прикоснуться и ощупать. Бедняга совсем извёлся, не догоняя, как же это мягонькая и кругленькая я смогла превратиться в костлявую доходягу. Мне и так было паршиво, а тут ещё этот со своими непонятками!
Когда же Элмар свалил, я заставила себя выйти на обзорную площадку.
Нет, выйти – это громко сказано, на неё я выползла на карачках, потом плюхнулась на живот и заставила себя посмотреть вниз.
Элмар прав, либо ты подчиняешь свои страхи, либо они пожирают тебя.
Но свой главный страх я так и не смогла победить.
Страх перед будущим.
В Сумеречье я была чужой. Император даровал отцу титул и земли, но не смог превратить бродягу в рачительного хозяина и лорда. Когда же Эдриан Сатор появлялся в замке, то запирался в лаборатории.
Магия привлекала его куда больше управленческой рутины. Меня же жители этого сурового заснеженного края побаивались, сказывалась репутация клана матери.
Эханор Звёздный Ветер была из рода ночных фурий, считающихся потомками богини Тьмы. Этот клан состоял из суровых мужчин и женщин, посвятивших свою жизнь охоте на порождения Бездны, просочившиеся в наш мир вместе со своей коварной богиней. Тьма пришла ненадолго и была изгнана Мраком обратно в Бездну, но последствия наш мир расхлёбывал до сих пор.
О моей матери ночные фурии отзывались с большим уважением, а меня… Меня считали ошибкой природы, ведь я была так похожа на неё внешне, но силу унаследовала от отца.
Внезапно я вспомнила, где раньше видела парня, которого мне показало зеркало Изнанки. В день похорон лорда Сумеречья Орин стоял рядом с управляющим замка и его полноправным владельцем – Науром Абироном-Сатором, кузеном моего отца.
Пожалуй, у меня появилась веская причина, чтобы задержаться в Военной академии Карагата.
И только я обозначила перед собой цель, как в голове прояснилось, даже дышать стало легче. Я приподнялась на руках и посмотрела в сторону башни, принадлежащей выпускникам. Сейчас, глубокой ночью, она поблёскивала тёмными провалами окон, и лишь под самой крышей в единственной комнате горел свет, вырисовывая силуэт высокого мужчины. Он стоял, не таясь, у самого стекла, и мне показалось, что в настоящий момент его взгляд был направлен на меня.
