Темная для господина следователя (СИ)

У нас есть показания Тейта и Милгорна, для официального допроса и обыска их будет достаточно. Уж я-то об этом позабочусь, и командор поддержит, – заключил Либрем.

– И мое предложение остается в силе, – Колин посмотрел на часы, – на время, пока мы со всем не разберемся, лучше держаться вместе.

– Это не очень удобно, конечно, думаю, для всех, – замялся Либрем, почему-то покосившись на меня. – Но я поддерживаю, если вдруг что, обороняться у вас всем вместе, Дэвон, будет удобнее, чем каждому у себя. И считаю, что пора расходиться, не уверен, что в ближайшие дни получится выспаться.

Все его поддержали и разошлись по комнатам. Вот только сон не шел совсем. Что-то внутри меня словно ворочалось и не могло улечься, не давало покоя. Я была на взводе. И легкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть на месте, а два черных жгута вылетели из ладоней, раньше, чем я подумала, что постучаться может только кто-то из своих.

Я открыла дверь, и сердце забилось сильнее. Странно, раньше такие чувства у меня вызывали лишь те моменты, когда я нападала на след, находила нужную улику или узнавала, что очередной пойманный мной преступник посажен.

И никогда я не испытывала подобное в отношениях. Да и не было у меня их особо. А сейчас… Я хотела, чтобы он пришел, я ждала его. И я боялась, что он скажет то, что я не захочу услышать, то, что мне не понравится. Эта смесь предвкушения, ожидания и сомнений.

– Ты простишь меня? Я так глупо поступил, – сказал он, когда вошел в комнату. – Тогда.

– Когда поцеловал или когда ушел сразу после поцелуя? – не вовремя подняло голову мое ехидство.

– Когда позволил себе подумать, что ты можешь стать чудовищем, – Нейтон взял меня за руки и опустил глаза в пол. Было видно, как ему тяжело говорить. И, видимо, поэтому я не стала ни обижаться, ни делать поспешных выводов. – Когда родители погибли, я долго не мог прийти в себя, и был готов убивать любого носителя темного дара, как потенциальную опасность. Благо, совесть и здравый рассудок победили. Но настороженное и неприязненное отношение к некромантам все равно преследовало меня.

Только Дэвон почти не вызывал его, и то, я просто уважал его, как следователя, коллегу. С другими я мало контактировал. А потом появилась ты… И ты оказалась другой. Яромира, он рассказывал мне, как ты вела себя с поднятыми. В тебе столько сострадания, жажды справедливости, что никакой тьме тебя не победить. Никогда. И я дурак, что так долго этого не мог понять. И да, за то, что ушел, тоже прости.