Темная Империя 3

И не полумерой — как Ниран…

— Деточка, у тебя что-то горит, — оторвала меня от тягостных размышлений госпожа Шилли.

И забыв обо всем, я метнулась на кухню, чтобы со стоном отправить целую сковороду с пятью пирожками в мусорное ведро — на большее они не годились. Следом за мной вошли тетя Франни и Герман, и на кухне сразу стало тесно.

— Здорово, — поздоровался младший Шилли.

Ниран лишь кивнул. Но затем поднялся, склонил голову, приветствуя тетю Франни, и вновь рухнул на стул. Именно рухнул.

— И надолго она тебе магию заблокировала? — насмешливо поинтересовался Герман.

— Еще два часа, — прошипел брат.

— Аа, — Шилли хмыкнул, — так ты тут вроде как совесть изображаешь, да?

Ниран не ответил, но стало ясно, что да.

— Брось, — посоветовал Герман, — это же Найри, если она так поступила, значит так надо было, а если так надо было, то совесть ее не мучит.

К сожалению, я, поместив сковороду под струю воды, от чего вся кухня тут же наполнилась паром, была вынуждена признать:

— На самом деле можно было иначе, просто не было времени, и я знала, что нужна профессору Лориесу и…

— То есть тебе стыдно? — уточнил Ниран.

— Очень, — я выключила воду, вновь поставила сковороду на огонь, повернулась к брату и раз в сотый, наверное, сказала: — Прости.

И никак не ожидала, что он вдруг вспылит, и, вскочив, заорет на меня:

— Значит «проста», да? То есть тебе просто стыдно, но ты даже на мгновение не можешь представить, что чувствовал я, скованный и лишенный магии, когда ты помчалась на улицу, в компанию одуревших от собственного могущества магов! Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, Найри?!"

"Мне было неприятно, что брат кричит на меня, и в этот момент я очень порадовалась присутствию и госпожи Шилли и Германа.

— Я — целитель, мне ничего не угрожало…

Ниран, вскинув руки, словно призывал небо в свидетели, рухнул обратно на стул, простонал и тихо сказал:

— Дура.

Вспыхнув, я чуть не забыла о том, что сковорода уже раскалилась.

— Так бока лучше подрумянятся.

Герман же, присев на подоконник, вдруг спросил:

— Найри, ты искренне веришь, что маги ничего бы тебе не сделали? Вернувшись к столу и начав раскатывать тесто, я ответила:

— Я — целитель, Герман, целители неприкосновенны для любого.