Только бы он поддался! Только бы выполнил первую просьбу!
Федор достал из аптечки над верстаком кусок марли, подошел к бидону с питьевой водой и, достав оттуда ковшик, подошел ко мне и осторожно обтер лицо. В глаза не смотрел. Сопел тихонько и старался казаться твердым.
— Поговори со мной, пожалуйста, — тихонько пропела я.
— О чем? — довольно грубо буркнул мужчина.
Рано. Пока не трогай, не дави на больные места, не ищи методом научного тыка болевые точки…
— А попить, можно?
В детстве на школьном утреннике, посвященном Дню Победы, я читала стихотворение Мусы Джалиля «Варварство».
Там есть такие строчки — «дядя, а чулочки тоже снять?». Людей привели на расстрел, поставили у рва и приказали раздеться. Крошечная девочка подходит к гестаповцу с послушным вопросом: «Дядя, а чулочки тоже снять?» Она слишком маленькая, она не понимает, что происходит…
Текст выбивает слезу из камня. Мальчишки шмыгают носами, девчонки трут глаза, преподаватели, не стыдясь, всхлипывают.
Успех оглушительный, но бисировать не просят. Слишком тяжела картина, описанная Джалилем. Это почерк гения.
Я не гений, я плагиатор, я только попросила стакан водички в этом ключе. До осознания собственной вины Федя должен дозреть сам. И придав голосу как можно больше трогательности, пролепетала:
— А у моей бабушки в деревне тоже коза была…
Федя, Феденька! У меня тоже была бабушка, тоже была коза, мы почти родственники!
— А при чем здесь коза? — Удивился внук Клавдии Анатольевны.
"
"Одно очко заработано. Мне удалось удержать его внимание. Пусть козой, но не доходя до лестницы одного шага, он остановился.
— Она такая… беленькая, с розовым выменем, — скороговоркой неслась я, — ее звали Розочка. Бабушка ее доила и приносила мне теплого молока. Каждое утро…
О Боже, яви мне свою милость! Он обернулся и впервые посмотрел мне в глаза.
— Ты траву косить умеешь?
— Конечно, — опешил Федя. Он пытался понять, куда я веду.
— А я сено ворошила! Представляешь, оно душистое, теплое и так шуршит! Никогда не забуду!
Феденька подумал, что я помешалась.
С душистым сеном, я, пожалуй, перестаралась. Как же, как нащупать эту грань?! Как не спугнуть, не переиграть?! Заставить его остаться?
Но Федя тоже не террорист из горного аула, в нем нет первобытной жестокости. Только дикое желание выпить, заставило мужика вернуться в кабинет.
И через минуту он опять вышел. Что-то в моих словах задело Федора.
