— Конечно, конечно, — сконфузился «следователь». — Извините, совсем запутался, столько дел, столько дел…
Я посчитала, что не лишним будет выручить друга и вернуть достоверность нашей беседе:
— Когда приехал отец Ренаты? В половине десятого?
— Даже раньше, — задумалась женщина. Думаю, минут двадцать было…
— Он сразу прошел в комнату к детям?
— Конечно. Ренаткина машина перед домом же стояла. Он как вошел, сразу к ним. — Вспоминая вечер двенадцатого апреля, женщина покачала головой. — Ну и крику было… До сих пор перед соседями стыдно.
Он Ренатку чуть не за волосы к машине волок. Думала, убьет.
— А она? — быстро спросила я. — Сопротивлялась?
— Куда там! — Антонина Яковлевна махнула рукой. — Они себе столько этой дряни вкололи, Любава сутки после как чумная ходили…
Мы с Антоном переглянулись, и я осторожно задала вопрос:
— А что именно они себе вкололи, вы знаете?
— Об этом лучше у Михаила Петровича спросить. Любава сказала, что он сразу от нас дочь в наркологическую лечебницу повез, анализы делать.
До сих пор, каждую среду туда мочу на анализы лично возит — сторожит, значит, дочь-то.
— Это тоже вам Любава рассказала?
— Да. Родители теперь запрещают девчонкам встречаться. В институте видятся, никуда не денешься, а после ни-ни. Сразу домой.
— Понятно, — кивнул Антон. — А вы знаете, кто в тот день купил и принес наркотики?
Антонина Яковлевна опустила глаза:
— Так, разве они скажут правду. Все друг на дружку валят. Наша на Ренату, Рената еще на кого.
— А сколько всего в тот день было ребят?
— А четверо.
Две девочки и два мальчика. Один Денис из нашего института, другой Саша из технического, он с Ренатой дружит.
— Кто-нибудь из детей выходил из дома? — делая вид, что заносит данные в блокнот, спросил Антон.
— Нет. Когда Михаил Петрович-то, значит, приехал, они все как мертвые, вповалку лежали. Еле он их растолкал. Не церемонился.
— Можно пройти в комнату Любавы? — поднимаясь, спросил Антон.
— Пойдемте, — сказала Антонина Яковлевна и повела нас, на «половину Любавы».
— Родительская спальня в мансарде на втором этаже, я рядом с кухней обитаю, — на ходу объясняла она, — а Любаша вот здесь.
Обитель Любавы состояла из двух больших смежных комнат и незастекленной веранды. В первой комнате была гостиная-кабинет, во второй уютная девичья спальня с огромным плюшевым пандой в углу и затейливыми занавесочками. Стеклянная дверь на веранду шла из гостиной и скрывалась за плотными, сверкающими шторами и тюлем в едва заметную полоску.
