— Хлопотунья она у тебя, — вгрызаясь в мягкий бутерброд и запивая его, надо сказать весьма приличным кофе, пробубнила я.
— Еще какая. После ранения, она считай, меня на ноги подняла.
— Ты был ранен? — удивилась я.
— Да. В Чечне, — напряженно глядя на дорогу, скупо ответил Андрей. — Я комиссован год назад.
— Откуда?
— Кушай лучше курочку, Соня, — ласково ответил молодой, но уже раненый сыщик.
Вот тебе и «Андрюша», Софья Николаевна. Заслуженный парень оказывается. И что я делаю рядом с такими ребятами, как Андрей и туполевский Антон?! Который, надо сказать, тоже далеко не простой паренек…
А ничего не делаю, со вздохом подумала.
На подхвате между амбразурами бегаю и даже грудь не подставляю. Интересно, если не указующий перст Туполева, как бы эти мужчины вообще относились к дилетанту с помадой на губах? Присутствовало бы только ехидство или еще чего похуже… Подумала, погрустила и решила — а почему бы не спросить об этом Андрея в лоб, раз дорога длинная.
Начала все же с экивоков:
— Слушай, Андрей.
Я вот еду и думаю, на фига я вам сдалась? — Андрюша фыркнул, и я добавила: — Точнее, Туполеву. От меня толку-то, что от козла молока. Только с Нюсей развесив уши поболтала, а о Хорских вы бы и так из-за протухших кальмаров узнали…
— Ты о смысле жизни задумалась или о своей ненужности? — ухмыльнулся сыщик.
— То есть?
— Ну, то есть, это два различных возрастных сдвига. Для тревог о смысле жизни вроде бы поздновато, не подросток уже, а для кризиса середины жизни рано.
— Ты надо мной издеваешься? — обиделась я.
— Нет, я серьезен. Что тебя беспокоит?
— Ненужность! Вот сижу, слушаю, а всю работы вы делаете! Антон повез к любавиной тетке и разговорил ее, теперь ты к другой тетке везешь.
— И правильно делаешь, что сама никуда не лезешь, — серьезно сказал Андрей. — А то начитаются детективов на сон грядущий, и давай подвиги изобретать. По возможности, все должны делать подготовленные люди, это их работа. А ты и так много сделала, успокойся.
— Правда?
— Да. Твой Туполев молодец, что отправил тебя туда. Внутрь, так сказать.
— Правда?
— На комплименты нарываешься? — усмехнулся Андрей. — Ты, честное слово, молодец, Софья.
Я загордилась и минут десять ехала молча. Похвалой проникалась.
Потом не выдержала и вредно заявила:
— А ты в курсе, как иногда в милиции к заявлениям потерпевших относятся? Что иногда, спасение утопающих, становиться делом рук самих утопающих.
