Я могла бы предположить, что Коваленко в состоянии шантажировать Михаила Петровича чем-то из общего прошлого. Тем, что произошло давно. Но сейчас, мне показалось, что Рената говорила о более близких временах.
О чем намекнула девушка, хоть и невольно?
Или мне показалось? И в Ренате говорила злость. Но, оговорив человека, она опомнилась и пошла на попятный?
Внимательно посмотрев на дочь Кутепова, на ее стиснутые губы и брови, сведенные к переносице, я поняла, что настаивать с вопросами бесполезно. Рената относилась к типу «своих не сдаем».
И потому я спросила совершенно другое:
— Рената, а почему ты делаешь из благотворительности тайну? В «Тимур и его команду» не наигралась?
Рената рассмеялась, плюхнулась рядом и, обхватив меня за плечи, чмокнула в щеку:
— Сонька, я тебя обожаю! Зачем мне вся эта шумиха? — Она важно надула щеки и голосом диктора произнесла: — Сегодня в программе — «Дочь богатея спасает нищих». Чушь! Там просто живут несчастные старухи, мне их жалко.
Удивительная девушка. Столько всего в голове намешано! От обиды на отца, она была готова сесть на иглу, и одновременно, тайком, зная, что может быть наказана, ездит в дом престарелых и заброшенную Государством деревню.
Поразительная девушка Рената Кутепова.
Через полчаса, поболтав с Ренатой о всякой чепухе, я вышла на террасу, прикурила сигарету и набрала на сотовом номер Андрея:
— Ты где? — спросила после приветствий.
— Выполняю высочайшее распоряжение, — буркнул сыщик.
Вчера, возвращаясь из Москвы, я настояла на том, что бы Андрей как следует отработал связи Ренаты.
И постарался осторожненько выведать у ее друзей и однокурсников, нет ли у дочери Кутепова какой-нибудь врагини, которую легче заказать, чем терпеть рядом.
— Ну и как? — не ожидая особенного результата, спросила больше по обязанности.
— А никак. Мнения, конечно, разные, — кто говорит надменная стерва с тяжелым характером. — Подобная характеристика меня не удивила, я сама первые дни общалась с такой Ренатой. — Кто говорит — добрейшее существо, абсолютная бессребреница, всегда придет на выручку.
В общем, обычное дело, — кому и как пришлось с ней столкнуться.
— Понятно. Врагиня, есть?
— Не такая что бы убивать.
— Одна?
— Да нет, целая компания оппозиционерок. Трутся друг о друга целый день в институте, как шестеренки, вот и искрит иногда. Но открытых столкновений, вроде бы, не было. Я же говорю — обычная студенческая ерунда. Этих мы любим, этих на фиг посылаем. Сечешь?
— Угу. Завязывай с ребятней.
