– Тебе нехорошо? – Библиотекарь появилась из-за стеллажей с увесистой стопкой книг и смотрела на меня с беспокойством.
– Да, что-то голова закружилась.
Она сочувствующе кивнула.
– Такое бывает иногда, но быстро проходит. Столичные лекари знают свое дело. Вот книги. Они очень старые и ценные. Вообще-то студентам их читать не положено, они только для преподавателей, и даже преподавателям требуется специальное разрешение.
– Ого! И все-таки вы дадите их мне? Это ведь нарушение.
Она грустно улыбнулась:
– Разве нам с тобой есть что терять? Если тебе удастся что-то найти и мы спасемся, потерю должности я уж как-нибудь переживу, найду другую работу.
А если не удастся, – она вздохнула, – то это будет уже не важно.
Что ж, логично.
– Я очень, очень постараюсь что-то найти, – сказала я, а про себя добавила: или уже нашла.
Верить в свою догадку мне совершенно не хотелось, но все так складывалось одно к одному. Мы подозревали абсолютно всех, кто общался с Ингареттой, но нам и в голову не пришло подозревать того, кто был к ней ближе всех: ее брата.
Я взяла книги и медленно зашагала по коридору. От недавней легкости не осталось ни следа. Все-таки за это время мы с Орленом стали друзьями. Он влился в нашу компанию так, словно всегда там был.
А еще следовало признать – он мне нравился. Совсем чуть-чуть… Разумеется, в его присутствии сердце не замирало и не стучало бешено, как это было с магистром Линардом. Но, что уж там, мне было приятно ловить на себе его заинтересованные или восхищенные взгляды.
Он веселил меня, когда самому было явно невесело… Сирра Аглисса права: он очень милый парень.
И даже предполагать, что это он – тот самый жестокий убийца, было больно.
Глава 31
Едва я успела войти в комнату и разложить на столе книги, в дверь без стука ввалились Филая и Рилан.
– Куда ты делась? Мы волновались! – возмущалась Филая.
– Да, ждали тебя возле библиотеки, ты не пришла. Потом искали по всему замку и в общежитии, – вторил ей Рилан.
– Пропала на весь день! – не унималась она.
Мне ужасно хотелось рассказать им обо всем, что случилось. Ну ладно, пожалуй, не обо всем. Тем, что произошло в кабинете ректора, я ни с кем не стала бы делиться. Но о том, что темная метка сейчас стоит на мне, и о том, что Орлен нам многое не договаривает…
Только вот и об этом говорить было нельзя. О темной метке – потому что кое-кто излишне впечатлительный явно подслушивает нас за дверями шкафа, а об Орлене… Я ведь ни в чем не была уверена.
