И снова я ожидала, что по его лицу скользнет тень улыбки и он станет Риланом, тем самым прежним Риланом, с которым мы вместе смеялись над шутками, веселились на вечеринках и запросто болтали. А главное и самое печальное, я понимала, что он прав. И тот факт, что мне это все не нравилось, ровным счетом ничего не менял.
– А как же вы? Ты и Филая… – растерянно спросила я.
– Тебя это не должно заботить, – в его голосе проступили незнакомые мне металлические нотки.
Я вышла из комнаты Рилана и поплелась к своей. Ужасный день, и, кажется, с каждой новой встречей он становится только хуже.
Не успела я так подумать, как из-за угла вырулил Орлен. Мы столкнулись буквально нос к носу, и не могу сказать, что эта встреча меня обрадовала. Я была перед ним виновата. Он буркнул мне что-то похожее на «привет» и постарался обойти меня.
– Орлен, – остановила я его. – Ты ведь уже знаешь, ну, что это была Салерия?
– Все знают, – пожал плечами он.
– Прости меня. Я не должна была подозревать тебя.
На какое-то мгновение мне показалось, что сейчас Орлен улыбнется своей обычной хитроватой улыбкой и скажет: «Да ладно, с кем не бывает».
Но он продолжал смотреть все так же отрешенно.
– Да, не должна была, – согласился он. – И если мы это выяснили, я, пожалуй, пойду. Ингаретта пришла в себя и, возможно, мне разрешат с ней встретиться.
Внезапно он улыбнулся, и вспыхнула надежда: вот сейчас он рассмеется и скажет: «Неужели купилась?», и все станет как раньше. А через мгновение стало ясно: улыбается он не мне, а кому-то за моей спиной.
И машет рукой тоже не мне.
Я оглянулась. Посреди коридора стояла Катрина.
Орлен обогнул меня и направился к ней.
– Пойдем скорее, Ингаретта нас уже заждалась.
Мне оставалось лишь смотреть в их удаляющиеся спины. Картрина весело хихикала. Вероятно, Орлен рассказывал ей что-то веселое. Шуточки про некромантов? Возможно. А может, они просто радовались, что с их близким человеком все в порядке.
Орлен на меня злится и прощать не собирается. Как же так можно умудриться за один день потерять практически всех друзей?
Я дошла до своей комнаты, открыла дверь и устало опустилась на стул.
Призрака на полу уже не было, видно, ему стало получше, и он теперь отсыпается в шкафу. Впрочем, зная его, вполне можно предположить, что необходимости растекаться лужицей у него и вовсе не было. А крайнюю степень неподвижности он просто изображал для пущего театрального эффекта.
Я бросила взгляд за окно. Там сиротливо покачивалась пустая ветка.
