Онлайн-библиотека книг
– Тут-то мы с тобой и повеселимся от души!
Макар несильно подтолкнул его, потому что у него самого бродили в голове похожие мысли, и стоять тут, у чужого забора, дожидаясь случайного любопытного прохожего, было неразумно. Быстро юркнув в щель следом за Бабкиным, он выпрямился и огляделся. Двор как двор, в меру заросший и запущенный. Возле крыльца – ведро с водой, четыре пары одинаковых калош и веник.
– Думаешь, он дверь открытой держит, специально к нашему приходу? – негромко поинтересовался Макар и поднялся на крыльцо.
Дверь оказалась заперта.
– Не держит, конечно. – Голос Бабкина глухо раздавался откуда-то из-под крыльца.
Макар перегнулся через перила и посмотрел вниз. Сергей просунул голову в кошачий лаз под крыльцом, и вид его оставшейся на обозрение части тела был настолько уморительным, что Макар с трудом сдержал детское желание дать напарнику хорошего пинка под зад, обтянутый штанами. Наконец Бабкин вылез наружу и разочарованно сообщил:
– Нету. Понимаешь, местные часто приколачивают там гвоздик, – объяснил он Макару, – и вешают туда ключи.
– Расскажи мне, пожалуйста, еще про привычки аборигенов, – попросил Илюшин. – Может быть, я исследование напишу. Вот только тему пока не сформулировал точно…
Он оглядел двор, наклонился, пошарил рукой в правой калоше и спокойно достал оттуда два ключа на металлическом колечке. Бабкин смотрел на него с видом ребенка, которому показали хитрый фокус.
– Аплодисменты излишни, – поклонился Макар.
– Может, на топор наткнемся, – мечтательно представил Бабкин, проходя следом за Илюшиным в прохладный дом.
В домике, который неизвестная Бабкину и Илюшину старушка сдала студенту Родиону, была только одна комната, не считая крохотной кухни в пристройке, и при первом взгляде на спартанскую обстановку становилось понятно, что топора здесь нет.
Макар подошел к столу и наклонился над листами бумаги, исписанными мелкими, но разборчивыми буквами.
– Серега, здесь кое-что любопытное, – позвал он, прочитав первый абзац.
Бабкин подошел к нему и взял в руки верхний лист.
«Взгляд Оксаны был полон неизбывной ярости, – прочитал он вслух, – и слова, которые она бросала своему мучителю, были словами гнева и отчаяния.
