Темная сторона души

– Еще не ждут, – отозвался Бабкин, мельком обернувшись к Макару и заметив, как тот с озабоченным видом возится в сумке с огурцами, которую всучила ему тетушка Дарья, а Вероника заглядывает ему через плечо. – Слушай, ты неправильная женщина. Я это вчера понял.

– Мы с тобой вчера не общались, – напомнила Маша.

– Правильно. Но я нашел у тетушки одну книжку, детективную, и там описывается, как должна вести себя с мужчиной настоящая женщина. Она должна… – Бабкин нахмурился, припоминая, – …часто дышать ему в плечо, смотреть на него снизу вверх, терять сознание от оргазма, трепетать от его мужественности.

Да, чуть не забыл: еще она должна покорно идти за ним, смотреть в широкую спину и вспоминать их последнюю ночь. И краснеть при этом. Почему ты не краснеешь?

– Давай лучше я сознание потеряю во время оргазма, – предложила она. – Когда у нас по плану ближайший оргазм?

– Иди ты… – пробормотал Бабкин, краснея сам. – Нету в тебе романтики.

– Серега! – позвал Макар. – Мы идем сегодня или вечер потерян?

Провожая их взглядом, Маша мысленно похвалила саму себя и тут же вздохнула.

Хотелось идти на озеро вместе с ними, подначивать Сергея, шпынять Костю, грызть огурец и забрасывать огрызки кто дальше. «И трепетать от его мужественности», – вспомнила она и негромко рассмеялась.

Человек, услышавший ее смех, дернулся, будто ему дали пощечину. Он ненавидел, когда женщины так смеялись. В этом смехе было что-то неуловимое, как бабочка, которую невозможно поймать ни одним сачком.

«А я тебя все-таки поймал, – подумал он. – Почти. Осталось совсем чуть-чуть».

Он отошел от забора и неслышно исчез в глубине егоровского сада.

К двенадцати часам Валера и Алексей подумывали о том, что в пруду можно спрятать труп следователя. Выброшенный на берег хлам, который они выловили граблями, послужил бы отличным грузилом, притянувшим тело ко дну. Несколько примирял оперативников с действительностью Василий Андреевич, который от задания не отлынивал, периодически сменял одного из парней в лодке и безо всякой брезгливости ковырялся в мусоре, валявшемся на берегу.

Мазаев не заметил, как заснул в тени под деревом. А когда проснулся, обнаружил, что голова перестала болеть. Воздух над гладью пруда, потревоженной движением лодки, дрожал от жары. Но жара показалась следователю не такой, какой была утром, – наполненной тяжелой влажностью, а сухой, легкой. Он поднялся на ноги, обошел пруд и осмотрел добычу оперативников.