Темная сторона души

А ты, Кирюша, решил, значит, Лесником не ограничиваться.

– Это и есть Кирилл Балуков? – несколько удивленно спросил Мазаев, брезгливо разглядывая худого прыщавого парня с коричневым от загара лицом. Парень взвизгивал и пытался достать что-то, торчащее из живота, но руки у него были в наручниках.

– У него там стрела, – прошептала Маша, которой помогал подняться молодой опер со славным, чуточку детским лицом. – Костя в него выстрелил.

Выйдя из оцепенения, мальчик бросился к Маше и прижался к ней.

– Мамочка, я его убил? – всхлипнул он, все еще крепко держа арбалет.

– Ты его не убил, – сказала Маша и рухнула на кровать, не отпуская от себя сына. – Ты меня спас, Костя.

Глава 21

– Кирилл? Кирилл Балуков? Внук нашего Алексея Георгиевича? – Дарья Олеговна негромко повторяла одни и те же вопросы снова и снова, до сих пор не веря в то, кто именно оказался убийцей.

Сидели на веранде, потому что места для всех нашлись только здесь. Узнав от племянника о том, что на Машу было совершено покушение, Дарья Олеговна подпрыгнула и заявила, что не может упустить такого случая и узнает все из первых уст.

Поэтому отправилась к Веронике и теперь сидела на табуретке, время от времени поправляя ободок в волосах, который все грозил упасть на стол. Димка, уставший от всеобщего волнения, крепко спал в своей комнате.

Для Маши притащили кресло, и она устроилась в нем с ногами, закрывшись пледом, несмотря на вечернюю жару. Она только что выпила наконец свое лекарство, и ее клонило в сон, а сидевший рядом Сергей озабоченно поглядывал на нее.

Все произошедшее казалось Маше чем-то не очень реальным и совершенно несерьезным – все, кроме появления Кости с его арбалетом. И выстрела.

Она уже знала, что сын вернулся потому, что забыл арбалет, а они собирались с дядей Сережей стрелять на озере по мишени. Теперь арбалет лежал на столе как военный трофей.

– Значит, из такой вот фигни можно человека ранить? – задумчиво спросил Макар, двигая к себе игрушку. – Кто бы мог подумать…

– Сразу видно, что у тебя было буржуйское детство, – фыркнул Бабкин.

 – Я из такой, как ты выразился, фигни в десять лет кошку убил.

– Ага. В глаз, – кивнул Илюшин. – Чтобы шкурку не попортить.

– Вы кошку убили? – с негодованием спросила Ирина, поворачиваясь к Бабкину. – Зачем?!

– Случайно, – попытался оправдаться тот. – Но, в общем, был такой позорный факт в моей биографии. Правда, у нас стрелы были покруче, – показал он на колчан, который гордо висел у Кости на боку.