Онлайн-библиотека книг
– Это было озарение! Я знаю, вам сложно понять, что оно такое, но поверьте мне на слово…
На предложении туповатому собеседнику поверить Родиону на слово дверь распахнулась, и в комнату ворвался высокий, худощавый человек, в котором перепугавшийся Копушин узнал отца Ольги.
– В-в-вы что?! – попятился Копушин. – В-в-вы зачем?
Не тратя времени на разъяснения и выслушивание Родионовых оправданий, Василий неловко вытянул вперед кулак и попал Копушину по носу. Из носа немедленно потекла кровь, Родион с криком отшатнулся, а Василий, который при виде крови окончательно впал в азарт, принялся лупить его со всех сторон, не разбирая, куда приходятся удары.
– Помогите! – простонал он, валясь на пол. – Убивают!
От его слов Василий слегка пришел в себя. Он стоял над Родионом, сжав кулаки, и с удовлетворением изучал окровавленное лицо противника.
– Будешь еще чужих дочерей портить, а? – Наклонился к Копушину и тряхнул его за плечо.
Василий сплюнул куда-то в сторону, повернулся и вышел, громко топая по полу. Родион постонал еще немного на полу, затем попытался приподняться. Наконец ему удалось встать на ноги, доковылять, ощупывая свое тело, до кровати.
– На помощь! – слабо воззвал в пространство Родион, чувствуя, что жизнь вытекает из него.
Господи, зачем он связался с какой-то деревенской дурой?! Хотел легкого секса и простых развлечений? Хотел преклонения? Вот оно, преклонение, – явилось в образе зверя-папаши, который измордовал его почти до потери сознания.
«А ведь с них станется заявление в милицию написать…» – в ужасе сообразил Копушин и опять застонал, на сей раз от страха. Нужно срочно уезжать отсюда! Его били в Игошине уже два раза. Два раза!! Второй раз до крови! Над ним глумились!
Смыв с лица кровь, Копушин кинулся собирать вещи. Он допускал, что папаша может вернуться второй раз, а может, и третий.
Он так торопился, что чуть не забыл свою рукопись, лежащую на стуле. Родион сделал шаг к ней и остановился, пораженный до глубины души. На верхнем листе красовался гнусный плевок Василия Балукова.
«Я их всех убью! – пообещал себе Копушин. – Только потом».
