Я невиновен!
— Что скажешь, брат Киприан? — обратился Конрад фон Эрлингер к бледному черноволосому молодому человеку в священническом облачении, сидевшему несколько поодаль. — Ты когда-нибудь слыхал что-либо подобное?
— Нет, — признался молодой человек, подумав.
— Ты очень смелый юноша, — сказал великий комтур, обращаясь к «Михалу». — Если это правда, что ты не ушел, пока не похоронил всех, кто погиб в том лесу…
— Я говорю правду! — вскинулась Мадленка. Но по лицам рыцарей она заметила, что они смотрят на нее с большим уважением, чем вначале, и это удивило ее.
— От имени всех братьев я должен также поблагодарить тебя за то, что ты сделал для наших товарищей, брата Боэмунда и брата Филибера. Правда, брат Боэмунд принял твое участие слишком близко к сердцу, — великий комтур желчно усмехнулся, однако Мадленка почему-то вовсе не прониклась к нему симпатией за то, что он явно на дух не выносил синеглазого, — но тебе не стоит на него обижаться.
Мадленка подумала, что раз уж она осталась в живых, обижаться было бы и в самом деле глупо.
"
"— Однако обвинения, выдвинутые против тебя, вынуждают нас быть осторожными. — Мадленка затрепетала, уловив в голосе великого комтура новые, лязгающие нотки. — Это не значит, разумеется, что мы не верим тебе. Ты единственный, кто может подтвердить, если понадобится, что крестоносцы не совершали того чудовищного преступления, в котором их обвиняют.
— Если он тот, за кого себя выдает, — тихо вставил рыцарь в серой одежде. Это был Вальтер фон Арним, комтур крепости Кенигсберг.
— Да. — Великий комтур нахмурился. — Есть ли кто-либо, кто может подтвердить, что ты действительно Михал Соболевский?
— Да кто угодно может это сделать, — сказала Мадленка, пожимая плечами. — Моя мать, мой отец, сестры, ксендз Белецкий…
«Охотно вам подтвердят, что я вовсе не Михал», — мелькнуло у нее в голове. Мадленка отогнала прочь эту неуместную мысль и смело улыбнулась в лицо великому комтуру.
— Что ж, покамест я тебе верю, — заключил Конрад фон Эрлингер. — Брат Боэмунд! — неожиданно сказал он.
Синеглазый поднял голову.
— Да, брат Конрад?
— Как, по-твоему, способен ли этот отрок зарезать двух женщин? Брат Филибер уже говорил, что не верит в это, но вот что думаешь ты? Тебе ведь довелось тоже с ним столкнуться, и ты далеко не так расположен к нему, как брат Филибер.
— Он и раненого добить не сможет, — холодно уронил Боэмунд, сжигая лже-Михала бирюзовым взглядом. — Нет, только не он.
— То есть ты считаешь, что он невиновен? — В этом — нет.
