Мысль о брате придала ей мужества. «Михал. Я должна найти его».
Она подняла голову и увидела на другом конце поляны огромный дуб, на который раньше не обратила внимания. В этом угрюмом и величавом дереве было что-то странное, но Мадленка, у которой до сих пор все плыло перед глазами, никак не могла сообразить, что же именно. Когда пелена, застилавшая взор, на мгновение спала, Мадленка в каком-то озарении сообразила, что к дубу привязан человек.
Сделав над собой огромное усилие, она поднялась и побрела к нему.
Ее заносило из стороны в сторону, но она упорно двигалась вперед, и с каждым шагом ей становилось все яснее и яснее, что это не человек, а всего лишь тело, бессильно обвисшее на держащих его веревках. Она твердила себе: «Этого не может быть», но она должна была убедиться, даже если бы это стоило ей вечного блаженства. Мадленка добралась до привязанного и, как подкошенная, рухнула у его ног.
Михал, — прошептала она. — Михал…
И слезы полились рекой. Она трогала его лицо, уже похолодевшее, гладила его руки, звала по имени, зная, что он уже не услышит ее.
Его привязали к дереву и использовали, как живую мишень; в его теле застряло не меньше дюжины стрел, и еще две или три, пущенные мимо цели, остались торчать в стволе.
Стоя на коленях, Мадленка, путаясь в узлах, развязала веревки, и Михал, окровавленный, мертвый и тяжелый, упал на землю. Она пробовала поднять его, тянула за куртку, хлопала по щекам, все еще веря, что бог сотворит чудо и вернет ей ее брата; потом поняла, что все бесполезно, и тихо заплакала, вновь и вновь повторяя низким, глухим, изменившимся голосом:
— Ох, Михал, Михал… Что же ты?
Но не стало и слез, и долго Мадленка сидела, скорчившись, рядом с телом.
Дважды она протягивала руку, чтобы закрыть любимому брату глаза, и дважды отводила ее, но на третий раз решилась. После этого Мадленке стало так плохо, что она думала, что умрет на месте; но она не могла себе позволить этого, ибо оставалось сделать самое главное.
В лесу, покинутом солнцем, стремительно темнело, но Мадленка знала, что не уйдет отсюда, пока не похоронит по-христиански всех погибших, ибо негоже было оставлять их тела на растерзание диким зверям. Потом она приведет сюда ксендза с людьми, чтобы они перенесли останки в другое место, но это будет потом.
Мадленка взяла меч у одного из убитых и стала ковырять им землю — та была жесткая и не поддавалась. Тогда Мадленке пришла в голову другая мысль.
