— На самом деле он сказал совсем не это, — объяснил Доминик. — Он сказал, что ты, гм…
— Не надо, дядя, — смущенно попросил Август.
— Зачем? — искренне огорчившись, спросила Мадленка.
— Я хотел проверить, действительно ли ты не понимаешь по-литовски, — объяснил князь. — Любая женщина, понявшая то, что сказал Северин, непременно бы вцепилась ему в лицо."
"— Еще не поздно это сделать, — проворчала Мадленка, глядя на лучника исподлобья. — Зачем вы шутите со мной, милостивые государи?
— Август вбил себе в голову, что это гонец к тебе от крестоносцев, — объявил Доминик.
— Но если он литвин, а ты по-литовски не разумеешь, значит, мой племянник не прав.
Тьфу, — сказала Мадленка с сердцем. — Дались тебе эти крестоносцы, Август! Да провались они все в тартарары, я печалиться не буду.
«Все, кроме одного», — добавила она про себя. Потому что теперь она понимала, что никогда, ни при каких обстоятельствах не могла бы предать его.
— Да и не станет литвин доносчиком крестоносцев, — вмешался Северин.
— Слишком много наши от них натерпелись.
— Как его вообще поймали? — поинтересовалась Мадленка.
— Да никак. Он сам налетел на одного из наших, тот и схватил его.
Мадленка закусила губу. Значит, Боэмунд после их нелегкой беседы на миг утратил контроль над собой и поплатился за это. Было трудно поверить, что он мог так глупо попасться. Но ведь ничего еще не потеряно. Счастье, что при нем не оказалось оружия, иначе был бы ему конец.
— И не стыдно тебе обижать больного и нищего человека, который, может, не сегодня-завтра отдаст богу душу? — спросила она у Августа.
— Нет, тут что-то не то, — объявил Август, пристально всматриваясь в «прокаженного». — Я уверен, что где-то уже видел его.
— Может, в толпе нищих у церкви? — ехидно предположила Мадленка, хотя сердце у нее так и трепетало. Вспомни Август синеглазого купца Ольгерда, и тут уж ни рыцарю, ни ей не отвертеться.
— Нет! Где-то он мне попадался уже, этот чертяка… Северин!
— Да, ваша милость?
— По-твоему, он точно литвин?
— Конечно, ваша милость.
Говорит по-нашему и из нашенских краев, тут уж ошибки никакой не может быть. Я хорошо его расспросил, опять же и врезал ему в самом начале, чтобы не вздумал выкручиваться.
Мадленка деликатно зевнула, прикрывая ладонью рот.
Тебя что-то беспокоит? — спросил Доминик у Августа, который ходил взад и вперед перед крестоносцем, разглядывая его то так, то эдак.
— Беспокоит, — сухо сказал Август. — Посмотри на его волосы.
