— Мост, мост, защищайте мост! — твердила Эдита, не слушая его. — Всадники, солдаты, лучники, солнце! Семеро братьев было у меня, и никого уже нет. Горе, горе, о горе!
Дверь распахнулась, и влетела добродушная, круглолицая, румяная женщина лет сорока или около того. Звали ее Ивона, и князь отрядил ее присматривать за сумасшедшей.
— Вот она где, бедняжечка моя! — вскричала Ивона. — Ах, вот горе-то! — Она бросилась к Эдите. — Но ничего, мое солнышко…
Выражение было выбрано явно неудачно. Эдита вскочила на ноги, и глаза ее загорелись мрачным огнем.
— Темное солнце! — заявила она, указывая на фон Мейссена.
Крестоносец спокойно подошел к ней и некоторое время смотрел ей прямо в глаза. Мадленка замерла, от ужаса боясь шелохнуться. «Боже, неужели ему совсем не страшно?» Фон Мейссен неотрывно смотрел на безумную, пока она не съежилась и не начала плакать, закрыв руками лицо.
— Надо бы задержать его, — резко сказал Август. — Вдруг это сам фон Мейссен?
— Ты в своем уме? — изумился князь.
— Мне кажется, она узнала его.
— Бедная моя, бедная, — говорила Ивона, прижимая к себе плачущую Эдиту. — Ну, пойдем, пойдем. Уже поздно, надо баиньки.
— Ивона! — остановил ее князь. — Стойте! Северин, задержи литвина.
Северин резко крикнул что-то, и Боэмунд, почти дошедший до двери, остановился.
— Ивона, — спросил Доминик. — Эдита часто кричит эти слова?
— Какие?
— Темное солнце.
— Она? Дня не проходит, чтобы она их не повторила, сударь. Вы же знаете, это герб того окаянного крестоносца. — Эдита тихо всхлипывала у нее на плече.
— Но сегодня она была что-то очень беспокойна, — заметил Август.
Мадленка сделала небольшой шаг в сторону крестоносца, который стоял, не двигаясь, с безразличным выражением лица. Князь спорил с Ивоной, Северин жевал яблоко. Убедившись, что на них никто не смотрит, Мадленка потянула синеглазого за рукав. Тот вопросительно взглянул на нее, и она вложила ему в ладонь кинжал. Тот мгновенно исчез в складках одежды прокаженного, а Мадленка, сделав шаг в сторону, вернулась на место.
— Если бы у нас был кто-то, кто знает этого дьявола в лицо…
— Да вот она его знает, — князь кивнул на Мадленку. — Но она сказала, что этот человек ей незнаком. А ты? Ты его видел?
Август нахмурился.
— Когда мы напали на них, он был в шлеме. Нет, лица его я не видел.
— Жаль, — сказал князь Диковский.
— Флориан! — вскричал Август во внезапном озарении. — Флориан его видел!
— Епископ будет только завтра к вечеру, — напомнил Доминик.
