Четыре дороги расстилались перед ней, и все четыре были открыты. Можно было двинуться туда, куда ускакали всадники, и, может статься, это что-нибудь дало бы. Можно было идти обратно к яблоне, при одной мысли о которой у Мадленки становилось отчего-то горько во рту, а можно было послать яблоню к черту и выбрать прямо противоположное направление.
Больше всего Мадленке хотелось домой, но она вовсе не была уверена в том, что хоть одна из этих дорог приведет ее в Каменки. Однако надо же было куда-то идти.
Мадленка отвергла направление, в котором ускакали всадники, по соображениям безопасности, а яблоню — из личной антипатии. Однако ей стало любо-
пытно, откуда эти всадники вообще взялись, и, подумав немного, она решила двигаться туда, откуда они прибыли.
Путь вышел, прямо скажем, довольно невразумительный. Примерно через полтора часа проклятая дорога разделилась надвое, и пришлось снова думать, что с ней делать, а когда Мадленка созрела для принятия решения, ее едва не раздавила какая-то богато украшенная карета, промчавшаяся в окружении верховых с алебардами.
Мадленка показала карете язык и назло ей двинулась налево, но через некоторое время опять оказалась на развилке. От себя добавлю, что, если бы она проследовала за каретой и у дерева, сожженного молнией, свернула бы вправо, то она вскоре наткнулась бы на одного из слуг, посланных на поиски ее брата, и к вечеру была бы уже дома. К сожалению, Мадленка ничего этого не знала."
"Отказавшись от дальнейшей борьбы с проклятой дорогой, моя героиня свернула в лес, нашла ручей, напилась воды, поела земляники и забралась в дупло, где собралась переночевать.
В дупле было темно и остро пахло гнилью, а желудок урчал, бунтовал и всячески выказывал неповиновение. Именно тогда Мадленку осенило, что она проклята. Она немножко поплакала, помолилась, полистала библию, испещренную пометками покойной матери Евлалии, но разобрать что-либо в таком освещении было невозможно, и наконец она попросту заснула.
Спала Мадленка плохо и помнила, что ночью к ней в дупло заглянула летучая мышь, почему-то висевшая в воздухе вниз головой. Мадленка ничуть не испугалась, шикнула на мышь, прогоняя ее, устроилась поудобнее (стрела, взятая на память, царапала бок) и снова уснула.
Проснулась Мадленка оттого, что у нее ломило все тело. Охая и кряхтя, она выбралась из дупла, вознесла положенные молитвы и отправилась на поиски пищи.
