Темное влечение

— Erhbier fusiente dar, Enaleit!* — бросил он на каком-то неизвестном мне языке и… широко улыбнулся, устремив взгляд в пустоту.

Каждый слог эхом повторился у меня в голове, превращаясь в музыку. Показалось вдруг, что это очень красивый язык. Наверно, здорово было бы уметь говорить на нем. Жаль, мне, лишённой магического дара, некромантская грамота вовсе без надобности.

А Кайл смотрел перед собой и не моргал.

Я сперва даже немного испугалась, не тронулся ли умом мой хозяин, ведь больше ничего вокруг нас не происходило.

Более того, даже странный ветер исчез. Все ещё было довольно прохладно, но я списывала это лишь на сырость и неотапливаемость старых стен.

Однако уже в следующий миг стало ясно, как я ошибалась.

Кайл вдруг широко улыбнулся и, повернув ко мне голову, быстро проговорил:

— Забыл предупредить: советую закрыть уши.

— Что? — недоуменно вскинула брови я.

А в следующий миг коридор огласил дикий, бешеный, душераздирающий крик.

Я зажала уши ладонями, едва не упав от неожиданности.

Ноги подкосились, колени дрогнули. Лишь в последний момент граф быстро шагнул ко мне, подхватив под локоть.

Я нервно оперлась о его руку, с изумлением взирая, как мужчина довольно улыбается под этот жуткий визг, пробирающий насквозь.

Ухмыльнувшись в очередной раз, Кайл поднял руку и посмотрел куда-то в сторону. Я повернула голову в том же направлении и наткнулась взглядом на чудовищное белесое существо, застывшее в двух метрах от пола.

— Hiesterah!* — сильным, уверенным голосом приказал он, вновь поражая меня странной мелодичностью слогов.

В тот же миг белое пятно умолкло, и я наконец смогла его разглядеть.

Это была женщина. Определенно женщина. Только мертвая.

Я громко сглотнула, сильнее сжимая руку графа и совершенно этого не замечая. Вообще до сих пор не замечая, что держусь за него. Касаюсь его плечом к плечу.

По спине пополз неприятный холодок.

На покойнице было белесое полупрозрачное платье, порванное на лоскуты, из-под которых торчали кости-руки и части обломанных реберных костей.

На лицо этого существа и вовсе казалось невозможным взглянуть. Черные провалы глазниц то и дело вспыхивали алым светом. Просвечивающий насквозь череп снизу был обломан, и челюсть частично отвалилась. Однако при всем при этом одна половина лица сохранила плоть. Я видела перед собой молодую женщину и, честно говоря, не могла бы сказать, какая из половин, живая или мертвая, пугала меня больше.