Темное влечение

— Хо-хорошо, — ответила я сдавленно, когда его пальцы невесомо прошлись между влажными складочками, дразня до боли ноющую вершинку.

Я так хотела его, ужасно хотела после всего, что вытворяла буквально пару минут назад.

— Тебе понравились картины? — продолжал он, снова сжав мой сосок и одновременно вновь скользнув по самой чувствительной точке внизу.

Кайл действовал осторожно. Как будто знал, что я уже настолько перевозбуждена, что мне достаточно нескольких движений, чтобы разлететься на осколки. И вместо того, чтобы дать их мне, он коротко дотрагивался до меня, тут же лишая продолжения.

— Картины, Ниара, — напомнил Кайл вопрос, на который я забыла дать ответ, когда он вновь коснулся меня внизу.

— Нет. Картины — нет, — выдохнула я, стискивая те самые подлокотники кресла, которые недавно стискивал он сам.

Я снова была в его власти, хотя еще совсем недавно думала, что это он — в моей.

— Почему же? — спросил мужчина, и я услышала тихую усмешку в его голосе.

Снова касание — я тихо застонала, прежде чем ответить:

— Мне неприятно… смотреть на других ваших женщин.

Ответила правду. Не знала, как солгать ему в такой момент.

— Что ж, за то, что призналась, тебе полагается поощрение, — бархатистым голосом промурлыкал он. Как мог бы мурлыкать тигр, облизывая ягненка, замершего между его когтей. — Пожалуй, я смягчу твое наказание. И даже отвечу на твой вопрос.

В этот момент он снова провел пальцами по болезненно ноющей вершинке и отстранился, позволив чувству сексуального голода вгрызться в меня с новой силой.

Я дышала часто и отрывисто, сжимая челюсти, мечтая сдвинуть ноги и опустить руку вниз. Но ничего из этого он мне не позволял.

— С помощью драугров я собираюсь захватить трон, который был отнят у моего отца, — раздался его твердый голос, и в тот же миг Кайл проник в меня пальцем.

Я застонала, невольно подаваясь вперед, насаживаясь на его ладонь, мечтая, чтобы он касался меня сильнее, жестче.

Но он не позволял. Он мягко входил в меня, словно занимаясь со мной любовью одной рукой, но предусмотрительно не касался ничего вокруг. В результате эта ласка превратилась в очередную пытку. Мне было мало того, что он мне давал. Того, что было у меня внутри. Это не могло наполнить меня до конца.

Я была готова умолять.