В то время каратели, обученные весьма неплохо, проводили в лесах Белоруссии масштабную операцию по выявлению и уничтожению партизан - в небе постоянно кружили самолёты-разведчики, на горизонте взлетали осветительные и сигнальные ракеты, вдали часто слышался лай собак.
Болота зимой не замерзали, Васильков, промокший до нитки, тащил на себе раненого товарища, не имея возможности разжечь костёр и согреться. Это было мучительное и невероятно тяжёлое испытание для них обоих. Курочкин терял силы, понимал, что операция под угрозой срыва - сведения добытые с таким трудом могут не попасть в штаб армии.
Он несколько раз просил командира оставить его и возвращаться к линии фронта одному. Если бы капитан, выполняя приказ командования поступил именно так, то никто не посмел бы его упрекнуть война есть война, порой для того чтобы её выиграть, нужно идти на крайне очень жестокие меры. Однако оставить на погибель раненого товарища Васильков не смог. Сержант на всю жизнь запомнил его фразу – «Хитёр ты брат, как я посмотрю.
Ты тут забудешься счастливым сном и тихонько помрёшь, во сне от холода. А обо мне ты подумал? Если я выберусь, то как потом буду жить с этим грузом»?
Васильков совершил невозможное - в ближайшую ночь он, с едва живым Курочкиным на горбу, всё таки перешёл через линию фронта и доставил в штаб свежие данные о противнике.
К новой для себя среде, на станции Дягилева, Курочкин привыкал с изрядным скрипом. Компания здешних ключников, как издревле называли грузчиков, была разношёрстной - её ядро состояло из двух десятков возрастных работяг, коих по разным причинам, во время войны не призвали в армию.
Кто-то из них был белобилетником, за кем-то тянулся шлейф уголовного прошлого. Однако многие справедливо полагали, что этих мужиков не трогали по куда более простой причине – кому-то всё равно надлежало работать на разгрузке. Женщин, стариков, детей или бойцов, комиссованных по ранениям, на такую работу не поставишь, здесь нужна физическая сила безо всяких оговорок.
Позже к ядру начали примыкать остальные, в основном это были здоровые, демобилизованные солдаты.
С работой в Рязани было туго, вот они нанимались таскать тяжести. Курочкин поглядел по сторонам, оценил пройденный путь и расстояние, оставшееся до станции - топать предстояло ещё не меньше получаса. Меж тем, позади толпы работяг, несколько раз появлялся легковой автомобиль, с облупившейся краской на дверцах правого борта.
