Темные не признаются в любви

Но ты, Элеяра, рождена леди, а не простолюдинкой, помни об этом. — Погрозив мне пальцем, леди Кимстар закончила свои поучения и отправилась дальше.

Такое ощущение, что она забыла о моей ссоре с отцом и изгнании из рода. Будто и не уезжала я поспешно из дома, забыв почти все вещи. Впрочем, о чем я? Феноменальной память у мамы была только для Кристы, для ее желаний и нужд.

Невесело оказаться ребенком, которого не ждали и не хотели…

Постояв немного возле кабинета, решительно постучала в дверь.

— Войдите, — раздалось отстраненное в ответ.

Нахмурив лоб, отец сосредоточенно чертил схему очередного артефакта. Если дед считался талантливым магом иллюзий, то папа всего добился упорством. Сотни неудач предшествовали победам, тысячи впустую вложенных лэтов — достойной награде за редкие открытия.

Меня не замечали — пришлось кашлянуть.

— Добрый вечер, отец.

Карандаш замер. Уставший, с посеребренными сединой висками шатен поднял голову. Миг на узнавание — и он вскочил с кресла.

Горло перехватило, и с минуту точно я не могла выдавить из себя и слова. А когда смогла, первым заговорил отец:

— Доченька, прости. Не знаю, что на меня нашло… Я не соображал, что говорил, прости!

Отец не рыжий, но взрывной характер ему достался по наследству. В последнее время у него эмоции зашкаливали порой так, что доходило до вспышек гнева, когда папа не помнил, что говорил и делал.

Но никогда, никогда я не подумала бы, что однажды он выгонит меня из дома и рода!

— Я знаю, папа, знаю.

Отец, придерживая меня за плечи, отстранился и внимательно вгляделся в лицо:

— Тогда почему все еще в плаще?

Я улыбнулась и молча расстегнула пуговицы. Дальше отец помог избавиться от верхней одежды, бросив ее на кресло.

Гнев гневом, а я все равно боялась, что меня не захотят выслушать, до последнего было страшно.

— Ты со значком адептки КУМа, — констатировал очевидное отец и переменился в лице: — Отсрочка скоро закончится? Я завтра же пошлю Альберта с оплатой в университет.

Отец мог. Только о жене и Кристе никогда не забывал — они беспрестанно, без стеснения напоминали о себе.

— Не надо беспокоить твоего помощника — я нашла деньги.

— Откуда? — Он нахмурился. — А, драгоценности…

Беспокойство его тотчас испарилось, а я… Я вновь не могла говорить — обида душила.