Темные не признаются в любви

На первый взгляд обычный, особенным его делала иллюзия крохотного дракона, который слетал на тетрадь, если меня одолевала тоска. Подпитывалась иллюзия, пока я держала самописец в руках. Замечательная вещь, измеритель настроения и подарок деда.

Крутнувшись на каблуках, я пошла обратно.

В пустом холле звук моих шагов немного пугал, и я постаралась ступать аккуратнее, по возможности только на носок, чтобы не цокать набойками сапог.

Взяться за ручку двери я успела, а открыть — нет.

Как правило, я не подслушиваю, но в этот раз что-то приковало меня к месту.

Первого я узнала сразу, голос второго казался смутно знакомым. Магистр Рутх и… Кто же говорит громко, с повелительными интонациями? Преподаватель, несомненно, но кто именно?

Вот шмырь! Да это же сам ректор распекает своего помощника!

Узнав говоривших, прислушалась и к произносимым ими словам.

— Я больше так не могу, — с мукой признался Рутх. — Я не подписывался на подобное.

— Ты чем-то недоволен? — грубо спросил Йохенссельский. — Ты получишь свою месть, мы близки к цели.

— Все эти люди… Столько крови по твоей вине пролито.

Я чуть не села на пол у двери от неожиданности.

— А девочки, которым твои покровцы отправили смертельные подарки? Они и вовсе лишние жертвы.

Сердце колотилось в груди так быстро и громко, что всерьез испугалась, что меня услышат.

А ведь все сходится! Они оба десять лет назад находились неподалеку от храма Тьмы. Иохенссельский — человек, в которого вселился Голод, а магистр Рутх — его сообщник.

— Раньше тебя не волновало, какой ценой достанется победа, а сейчас вдруг очнулся, — саркастически произнес ректор.

— Я не хочу, чтобы умерли девушки.

Меня как молнией прошило — лишние жертвы, смертельные подарки, покровцы!.. И ректор среди них главный! Об этом нужно рассказать Джареду. Срочно!

Я попятилась медленно, тихо-тихо ступая. Отойдя на некоторое расстояние, уже хотела развернуться, как мне зажали рот.

— Подслушивала, недотрога? Узнала много нового? — Аллар затыкал ладонью мне рот, одновременно удерживая за талию.

Я замычала, протестующе замотав головой.

Сокурсник убрал руку, позволяя говорить, но не выпуская из захвата.

— Ректор и твой дядя обсуждают, насколько серьезно отбор нарушил учебный процесс. Я просто не стала им мешать и, клянусь, не собиралась подслушивать!

— Ректор? — изумился младший Рутх.