Темные не признаются в любви

Последняя пуговица освободилась из петли, и я замерла.

Арк Грегерсон наклонил голову — и его дыхание обожгло изгиб моей шеи. Шумно выдохнув, удивленно произнес:

— Раньше вы никогда не кормили вампиров.

— Нет, — подтвердила то, что он и так узнал благодаря сверхтонкому обонянию. Обонянию проклятого темного.

— Что изменилось сейчас, леди?

— Деньги нужны, — ответила честно.

Ладно, почти не солгала, есть еще одна, более важная причина. И если бы не обстоятельства, рядом с заведением для порождений Тьмы меня и близко не было бы.

— Почему выбрали «Полнолуние»? — хрипло спросил управляющий.

Не знала, что вампиры подвержены человеческим простудам.

Вперив взгляд в книжный шкаф из черного дерева, ответила прямо:

— Я наводила справки: о вашем клубе только положительные отзывы, ни одна из работниц крови не пострадала с момента его открытия.

Стеклянная дверь неясно отображала Грегерсона. Но я и так запомнила его яркую внешность: жгуче-черные волосы резко контрастировали со светло-серыми, почти бесцветными глазами.

Лицо темного аристократа в энном поколении: резковатые черты, высокий лоб, прямой нос, узкие губы и острый подбородок. Странно, что давелиец благородного происхождения управляет развлекательным клубом в столице покоренной страны. Вариант: он внебрачный сын и изгнан вельможным батюшкой из империи, чтобы не мозолил глаза.

Кожу на шее словно крохотные иголочки закололи, отвлекая от размышлений. Мужчина медленно провел длинным пальцем от моего уха до ключицы. Я не смутилась. Нет. Разозлилась.

Руки чесались врезать энергошаром в гладко выбритое лицо, но я чудом сдержалась и даже не отскочила в сторону, когда на плечо опустилась прохладная ладонь.

— Все когда-нибудь случается впервые, — произнес он философски.

Я не утратила нить разговора, поняла, что он о безопасности девушек. И все же нарочито простодушно уточнила:

— Простите, о чем вы?

— Вы можете пострадать, леди. Никакие деньги не стоят подобного риска. Да и вы не похожи на ту, которая остро в них нуждается.

Горечь подступила к горлу.

Ничего-то он не знает, а смеет строить из себя умника, да еще отговаривает, хотя ему выгодно принять меня на работу. Благородны-ы-ый…

— Стоят риска или нет, это уже не вам решать. — Слова вырвались прежде, чем сумела сдержать свой дурной язык.

— Ошибаетесь, леди, именно что мне, — невозмутимо произнес он. — И я говорю «нет».

В очередной раз убедилась, что язык мой — враг мой. Если бы я умела молчать, то не стояла бы сейчас в кабинете управляющего. Что?..