Темные не признаются в любви

— Жаль, девушка использовала маскирующий артефакт, увидеть ее лицо не получится. Все, Элея, с местом преступления я закончил. Как ты поняла, что картины уничтожат?

Преодолев ступор, я принялась аккуратно «латать» прорехи на полотне деликатным заклинанием — и желтая дымка окутала мольберт почти целиком.

Оставалось ждать, и я объяснила, почему рвалась сюда:

— Я не знала, что картины порежут. Хотела взглянуть на то, что прикрыла заклинанием, — иногда Криста впадает в транс и рисует смерть знакомых.

— Она предвещает ее? Или показывает постфактум? — уловил суть Джаред.

А я вдруг засмотрелась на него. Каким разным бывает мой кромешник. Сейчас сдержанный, собранный, взгляд синих глаз цепкий. Сложно поверить: этот холодный блондин умеет страстно целовать, знает, что такое нежность, а не только долг и служба.

И мне остро захотелось прижаться к плотно стиснутым губам, вернуть глазам азартный блеск, ласково разгладить морщинку на переносице…

Наваждение… Как же меня тянет к нему… Я не узнаю себя, и, странное дело, это не пугает, наоборот, нравится.

— По-разному, иногда показывает прошлое, иногда — будущее. Но предупредить жертв мы ни разу не успели.

— Не успели? Или не успела ты? — уточнил кромешник, впиваясь в меня пытливым взглядом.

— Ладно, только я пыталась несколько раз предупредить жертв — и не успевала или мне не верили.

— Папа весь в работе, а мама плакала, когда у Кристы случались своеобразные приступы.

— Ясно. — Джаред помрачнел. — Предположения, кто порезал картины, есть?

Настал момент рассказать о подслушанном разговоре принцессы с телохранительницей.

— Есть. И я уверена, что именно эта девушка осмелилась осквернить портрет нашего монарха. Меньше часа назад я спряталась в уборной от Кристы и…

Джаред сосредоточенно слушал, не перебивая.

— Интересные сведения, спасибо, Элея. Но тот, кто резал картины, делал это из ненависти к твоей сестре, принцесса ограничилась бы одним портретом отца, срывая на нем злость за желание отыскать потерянного сына.

— Но ее высочество травит мою сестру! — возразила я.

Кромешник со мной не согласился:

— Издеваться приказывает другим. Лично, своими руками она ничего не сделала Кристе, тогда как картины порезали, изливая ярость. Нет, это не Фиона, она не настолько сильно ненавидит бывшую подругу.

Звонкий возглас Кристы меня испугал, Джаред же остался невозмутим. Знал, что она подслушивала? А может, своими возражениями специально и подстегнул мою сестрицу к откровениям.