Темные не признаются в любви

Ее высочество не пришла не потому, что посчитала ниже своего достоинства присутствовать на допросе подозреваемых, нет. После бессонной ночи она отсыпалась в новых покоях без цикад.

Крохотные насекомые, оказывается, могут довести до истерики за одну только ночь даже телохранительниц принцессы.

Из разговора ректора с Рикардой я поняла, что никто из свиты этой ночью не спал. Отыскать цикад не получалось, они замолкали, стоило приблизиться к их убежищу, сразу перемещались и вновь начинали петь. А еще светились в темноте… Последнее стало причиной травм телохранительниц.

Также из диалога ректора и Мадлен я сделала вывод, что они давно и хорошо знакомы. Неужели родственники? Это объясняло бы особенное положение девушки и то, что всего лишь раз она разозлила лорда Йохенссельского выходкой с оранжевыми водорослями в купальне, да и то я теперь не уверена, что слухи об угрозе отчисления не преувеличены.

И еще один важный момент. Я смотрела на гневающегося некроманта — и не боялась его. Нет, я переживала, что меня могут отчислить, но безумного страха, подобного тому, который испытала, столкнувшись с Голодом, говорящим устами Мирэл, не было.

Неужели я обозналась и не ректор одержим? Не он разговаривал с магистром Рутхом? А может, просто отлично маскировался…

Я успела заскучать, как лорд Йохенссельский внезапно перевел гневный взор на меня.

— Кимстар, ваш дед не понял бы, осудил за проступки.

— Осудил бы за ничегонеделание, — возразила я, — за попустительство спесивым девушкам.

— Ага! Признались! — воскликнул некромант торжествующе.

Я удивленно захлопала ресницами:

— В чем? В том, что прекрасно знаю взгляды своего покойного дедушки?

— Спелись… — Лорд Йохенссельский возвел очи горе. — Я уволю коменданта за то, что поселила вас вместе.

Ректор ругал нас без огонька, так, для видимости.

— У меня негодующая принцесса, злые сонные аристократки, две лысые боевички…

Лысые боевички? Вот почему Индира и Галика, стоящие возле дверей приемной, надели шапки в помещении…

Очень хотелось посмотреть на Мадлен, но я сдержала порыв, посчитав, что так выдам ее. Пусть и не говорила, что для своих обидчиц придумала более грубую месть, я уверена, что это она.

После короткого стука дверь отворилась, в кабинет ректора вошли кромешники.