Темные не признаются в любви

Я хватала все, что попадалось под руку, не видя ничего из-за слез, и гардероб получился осенне-весенний, даже одно летнее платье нашло себе местечко в чемодане.

Воспоминания о том, как я бежала из родного дома, толком не собравшись, забыв драгоценности и небольшие сбережения с подаренных родственниками сумм, стали соломинкой, которая свалила вьючную лошадь. Я расплакалась. Безнадега, беспросветность впереди вместо некогда ясного прекрасного будущего…

Но я сильная, я больше не буду плакать! И никто не заставит меня предавать мечту! Тем более ради переменчивой сестры! Сестры, которая влюблялась минимум дважды за бальный сезон!

Вытерев слезы, сделала небольшую дыхательную гимнастику магов для восстановления концентрации.

Все. Минутка нытья закончилась.

Настроение немного поднял новый давелийский плакат с нормальным принцем Валиантом. Темные не оценили мои иллюзии? Ничего, выберу момент и вновь подправлю холеную физиономию…

«Горячая кружка» находилась вне территории студгородка, но главными завсегдатаями ее были учащиеся и преподаватели КУМа.

Вкусная еда, радушный хозяин и приемлемые для кошелька адепта цепы — вот за что любили уютное заведение.

Вопреки моим ожиданиям, кафе оказалось переполнено: за два дня до начала семестра въехало больше народу, чем в прошлом году. С чем связано? Может, с внеплановой практикой старшекурсников, о которой говорили боевички утром?

Сестру я высматривала недолго. Вокруг центрального столика сгрудилась небольшая толпа мрачных студентов.

Смех, разговоры, звон столовых приборов — всего этого сейчас не было слышно.

— И она отказалась! Представляете? Сказала, что ей наплевать на мою любовь, что ее диплом важнее моего разбитого сердца! — трагично звучал знакомый звонкий голосок в непривычной тишине.

— Двух разбитых сердец, — уточнил мужской голос — приятный, но у меня почему-то вызывающий отвращение и настороженность. — Если у меня отберут Кристу, я не смогу жить.

Сколько пафоса! Переигрывают голубки.

Я шагнула вперед, стиснув зубы, с твердым намерением прекратить разворачивающееся представление.

Меня заметили и расступились. Но это мало походило на элементарную вежливость, скорее на волну, которая откатывала от берега, чтобы потом с головой накрыть зазевавшегося купальщика.

Русоволосая и ясноглазая сестра, очень похожая на отца, вытирала сухие глаза кружевным платочком. Жених, появившийся у нее за месяц до отбора, трогательно держал ее за свободную руку.