Темные не признаются в любви

 — Значит, что-то все-таки болит.

И его руки вновь заскользили по моей голени, касаясь теперь и ступни. Аккуратно и нежно.

И я испугалась своих ощущений — приятных, грешных. Испугалась жара больших ладоней и той хрипотцы, что звучала в голосе Джареда.

— Щиколотка… Я растянула там что-то.

— Ты созналась, потому что боишься щекотки?

— Хорошо, сейчас буду лечить. Откинься назад, возьму амулет исцеления.

Не подумав, я выполнила просьбу, опускаясь спиной на сиденье. И Джаред, опершись на руку, по пояс нырнул в салон, чтобы что-то нашарить на панели управления.

Лишь когда мускулистый мужчина навис надо мной, я поняла, как опрометчиво послушалась. Лучше бы вышла из магмобиля! Нет, никакого непотребства не происходило — он не касался меня, просто навис, но ситуация до ужаса неприличная. И лицо у меня горело костром. Хоть бы темный не посмотрел сейчас на меня, иначе все поймет…

— Нашел, — глухо объявил Джаред и высунулся из салона машины.

Целительским артефактом оказался браслет — узкий кожаный шнур с серебристой крупной бусиной.

Обернув его несколько раз и застегнув на моей щиколотке, оборотень пообещал:

— Заживет спустя считаные секунды.

Пока он говорил, легкая тянущая боль исчезла, как и сам браслет.

— Ой, это артефакт разового действия? — Я расстроилась, что на пустячную травму давелиец потратил ценное заклинание. — Вы истратили его на обычное растяжение! Разве так можно?!

Темный транжира, продолжавший сидеть на корточках у моих ног, смотрел на меня со светлой улыбкой.

Наши лица сейчас находились почти на одном уровне и так близко, что становилось не по себе.

Боясь утонуть в синеве его глаз, я наклонила голову. И, расправляя складки платья, тщательно подбирала слова, чтобы выразить свое огорчение и благодарность одновременно.

Не успела — громом грянул холодный вопрос:

— Полковник Виквард, позвольте узнать, что вы делаете рядом с моей сестрой?

Брат! Я совсем забыла, что вызвала полицию.

Было заметно, что Карол спешил: одна сторона лица хорошо выбрита, гладкая, другую покрывала темная щетина, которая в уличном свете отливала красным.

Он не был откровенно рыжим, как я, просто огненные волоски изредка встречались в массе темно-русых. Да, брату повезло больше, чем мне, и пламенная шевелюра, яркая черта рода Кимстаров, обойдя стороной, досталась уже его сыну.

В темно-синей форме следователя столичной полиции брат выглядел всегда подчеркнуто серьезным, а сегодня — еще и каким-то жестким.