И я позорно побежала из храма. Если ругаться, то не в доме богини. Это кощунство!
– Элеяра, постой! – Отец бросился вдогонку.
Почти не видя ничего из-за слез, я выбежала на стилобат и там уже пошла быстрым шагом. Длинную лестницу присыпало снегом, если не поостеречься, легко навернуться. Метель кружила белые хлопья в диком танце.
– Элеяра!
Можно спрятаться за одной из храмовых колонн, но это неправильно. Я ни в чем не виновата! Я сама ничего не понимаю!
На миг я зажмурилась, собираясь с силами, а затем повернулась к разъяренному отцу.
– Ты поэтому пришла? Решила поиздеваться? Соврала насчет метки кандидатки?
Несправедливые обвинения ранили. Мне было горько и плохо. В плену эмоций я не сразу почувствовала, что замерзла и тело бьет дрожь. Мороз хищно пробрался под легкий плащ, сковывая руки и ноги.
– Отец, нет! Все не так! Я хотела и хочу помочь Кристе! – Вместе со словами вырывались облачка пара. – Но не знаю, почему на моей ауре знак другого рода!"
"Он нетерпеливо вскинул руку, обрывая мои объяснения.
Снежинки падали на его непокрытую голову, серебря ее еще больше.
– Ты дотянула почти до последнего и пришла поиздеваться над сестрой? Над ее отчаянием? Не знал, что моя дочь жестокосердная авантюристка!
– Я не знаю, что происходит! И метку конкурсантки я получила!
Но отец не хотел слушать и смотреть. Схватившись за голову, он почти прорычал:
– Элеяра, как ты могла? Как ты могла предать нас?!
А затем его руки резко опустились и сжались в кулаки. Понимание, почти облегчение отразилось на лице, при этом он смотрел мне за спину.
– Все ясно, мне теперь все ясно!
Обернуться я не успела – плечи мне укрыло что-то теплое.
Рядом встал Джаред и ровно произнес:
– Вы не имеете права разговаривать со своей дочерью так.
Порыв ветра швырнул в него горсть снега – кромешник даже не поморщился. Без пальто он не ежился от холода, да и вообще казался скульптурой изо льда. Бесчувственный, невозмутимый, колючий – не человек, а Лорд Снегов из страшных сказок.
Отец зло расхохотался:
– Обзавелась защитником, Элеяра?
И таким тоном произнес он, что я покраснела. Давно не испытывала стыд не за себя, а за близкого человека… того, кем гордилась и всегда считала примером для подражания. Раньше папа не вел себя настолько отвратительно и непристойно, только в последнее время.
– Прекратите обвинять Элею во всех грехах. Она ни в чем не виновата перед вами. Это вы предали ее, ущемив в правах в пользу старшей дочери.
