Ты меня посылаешь к Анатолию, чтобы я его уговорила раньше времени купить вашу комнату, говоришь, что мы на эти деньги поженимся и поедем в свадебное путешествие, а у вас… Что у вас там? Что это за деньги? Почему вас тормознула полиция? Ты сколько комнат Толе хотел продать?
– Ну, ты – пулемет. Застрочила. Я вообще не знаю, что тут неясного. У бабушки остались сбережения. Она где хотела, там их и хранила. Соседка пропала, комната пустая. Почему ему не воспользоваться? Батя знал, что там бабкины деньги… Я тоже, но забыл.
Извиняюсь, забыл тебе сообщить. Потому что – какое твое дело? Это, может, и не мое дело. У меня завещание на комнату, а деньгами отец будет распоряжаться. Ты чего заколебалась?
– Тут что-то не так, – Надя опустилась в кресло из двух плоских квадратов. – Сколько там денег, говоришь?
– Не помню. Ну, много… Мы долго их выносили.
– Это у твоей бабушки, пенсионерки, такие сбережения?
– Ну, не только. Наверное, и отец свои к ней привозил. У нас бизнес, торговые ряды…
– Такой бизнес, что деньги мертвым грузом надо держать в чужой комнате?
– Слушай, ты че пристала? Тебе плохо от того, что у нас спокойно лежат деньги? Никому не мешают?
– Ты точно идиот, – вздохнула Надя.
– Твою бабушку грохнули. Вы, такие умные, что вытаскиваете эти деньги из опечатанной комнаты. Зачем?
– Ты дура? Это коммунальная квартира. Одна Зинаида чего стоит. У нее есть ключ от бабушкиной комнаты. Мы точно не знали, сколько там. Ежу понятно, что Зинка стала бы таскать оттуда понемногу. Бумажку снять – приклеить трудно?
– Забрали бы у нее ключ.
Замок поменяли.
– У тебя не спросили. Ты ж прямо Википедия. Этих ключей она могла наделать сколько угодно. Замок мы менять не могли: ничего менять до конца следствия нельзя! Дошло?
– А почему деньги менты не обнаружили сразу, когда обыск был?
– Ну, бабушка сделала дверь в другую комнату, сбережения там сложила, потом заштукатурила и поклеила обои. У нее было тесно, а та комната пустует. Она вообще любила ремонт делать. Кто виноват, что они не доперли… Мы им обязаны были сообщить?
– Были бы мозги, сообщили бы.
– С какого перепугу?
– Они вас подозревают в убийстве, я уверена. Теперь и меня могут вызвать. Толька трепач. Может, он уже всем рассказал, что я его просила эту комнату купить.
– Хосподя-я-я! Что ж ты такая тупая? Комната моя, у меня завещание.
– А если окажется, что это деньги пропавшей соседки? И что ее из-за них убили? А, умный ты мой? Кто, кроме вас, это мог сделать?"
"Валерий лежал, глядя в голубой потолок.
